Как жалобен закат сегодня в небесах!
Вихрь безнадежности расплакался в кустах,
Швыряя мертвые сучки к листве спаленной.
2
2
2
О Солнце! Летом ты, во всем величьи славы,
Как Дароносица, — вдруг падало на травы,
Расплавив всю лазурь!.. А нынче надо мной
Шафранный диск — без блеска и больной,
И, киноварь разлив, вдали ты стынешь кротко
Один, украшенный лишь смертью и чахоткой,
И зябким облакам бросаешь слабо ты
Свинцово-белые да желтые черты.
Vieil-or, и rose-fané, и серый, и лиловый…
О да! Конец, конец! Лишь воет вихрь суровый!
Всё желто, грязно… Ах, уже сомкнулся путь.
Исполнен срок земли; ее бессильна грудь.
А дети жалкие — худы, бледны, и гадко
От черезмерных дум над вечною загадкой.
Под тяжестью одежд, согнутые, дрожат,
И в чаще сумрачных бульваров нем их взгляд,
И горький смех над их абсентом бродит,
Когда беременные женщины проходят
И выставляют грудь и животы —
В звериной гордости рабынь святой мечты.
Безвестный ураган последнего развала!
Сюда, сюда! Вздымая трубы шквала,
Бери наш шар нечистый и смети
Проказу городов и их сынов с пути.
И брось обломки их в пучину без названья…
Никто не помнит пусть, в величии незнанья
Предвечных солнц и звезд любви живой,
О мозге сгнившем, что когда-то был землей.