Растроганный, могу-ль молчать я хладнокровно?
Ворвался въ грудь мою твой дружескій привѣтъ,
Обвѣянъ крыльями волшебными я словно
И вижу предъ собой картины прошлыхъ лѣтъ.
Струится старый Рейнъ; по берегамъ толпятся
И отражаются въ немъ замки и лѣса,
Тамъ виноградники на солнцѣ золотятся,
Тамъ ароматъ цвѣтовъ несется въ небеса.
О, если бы я могъ, мой милый, быть съ тобою,
Который связанъ такъ давно съ моей судьбою,
Какъ плющъ, вьющійся вкругъ каменной стѣны!
О, если бы я могъ твое послушать пѣнье
На рейнскомъ берегу, въ часы отдохновенья,
Подъ щебетанье птицъ и тихій плескъ волны!