О, грустно милое мечты моей созданье!
Зачѣмъ ко мнѣ пришла ты вновь?
Ты смотришь на меня: покорная любовь
Въ твоихъ глазахъ — твое я чувствую дыханье…
Да, это ты! тебя, ахъ, знаю я,
И знаешь ты меня, страдалица моя!
Теперь я боленъ, сердце сожжено,
Разбито тѣло, все вокругь темно…
Но не такимъ я былъ въ тѣ дни былые,
Когда тебя увидѣлъ я впервые.
Исполненъ свѣжихъ, гордыхъ силъ,
Я быстро шелъ дорогой шумной
Вослѣдъ мечтѣ моей безумной!
Весь міръ моимъ владѣньемъ былъ —
Сбирался шаръ земной я растоптать ногами
И свергнуть сводъ небесъ, усыпанный звѣздами!
О, Франкфуртъ! Много ты ословъ и злыхъ людей
Въ стѣнахъ своихъ хранишь; но несмотря на это,
Люблю тебя: ты далъ землѣ моей
Хорошихъ королей и лучшаго поэта,
И ты — тотъ городъ, гдѣ въ былыя времена
Со мною встрѣтилась она…
По главной улицѣ бродилъ я. Это было
Во время ярмарки. Толпа вокругъ меня
Волнами двигалась… Брань, пѣсни, болтовня —
Все это голову мою ошеломило
И я смотрѣлъ, какъ будто сквозь туманъ,
На этотъ пестрый океанъ.
И вдругъ — она! Съ блаженнымъ изумленьемъ
Увидѣлъ я небесный свѣтъ очей
И дуги мягкія бровей,
И станъ, колеблемый чарующимъ движеньемъ…
Она взглянула и прошла —
И сила страстная за ней меня влекла.
Все далѣе и далѣе тянуло…
Вотъ уличка, таинственно темна;
Здѣсь съ милою улыбкою она
Ко мнѣ головку повернула
И въ домъ вбѣжала. Я скорѣй
Туда послѣдовалъ за ней.
Старуха-бабушка своей корыстной страсти
Цвѣтущее дитя на жертву принесла;
Но милая себя мнѣ отдала
Не подъ напоромъ этой власти —
Нѣтъ, добровольно; и въ душѣ
Помина не было у ней о барышѣ.
Нѣтъ, нѣтъ, клянусь; во всемъ прекрасномъ полѣ,
А не въ однихъ лишь музахъ знатокомъ
Я сталъ давно, и не обманетъ болѣ
Меня никто смазливенькимъ лицомъ.
Такъ биться грудь притворная не станетъ,
И такъ свѣтло ложь никогда не взглянетъ.
Какъ хороша она была!
Богиня пѣною морскою
Рожденная, не превзошла
Ее небесной красотою.
Ахъ, это не она-ль еще въ дни дѣтства, мнѣ,
Какъ чудный духъ являлася ко мнѣ?
Я не узналъ ея. Какой-то тьмою странной
Подернулся мой умъ… Спала душа моя
Въ оковахъ чуждыхъ чаръ… То счастіе, что́ я
Искалъ вездѣ, всегда, такъ жадно, неустанно,
Лежало, можетъ-быть, у сердца моего,
И я — я не узналъ его!
Съ чудеснымъ существомъ, въ чудесномъ упоеньѣ
Прогрезилъ я три цѣлыхъ дня,
И — вновь безумное стремленье
Идти впередъ проснулось у меня…
Ахъ, милая еще прекраснѣй стала,
Когда предъ ней вѣсть страшная упала;
Когда, проснувшись вдругь отъ сладостнаго сна,
Вся обезумѣвши оть безысходной му́ки,
Съ распущенной косой, ломая дико руки,
Отчаянно звала она меня
И съ воплемъ пала предо мною,
Къ моимъ ногамъ приникнувъ головою.
Ахъ, Господи! Въ желѣзѣ шпоръ моихъ
Несчастная своими волосами
Запуталась… я видѣлъ кровь на нихъ…
И — вырвался… Все кончилось межъ нами…
Я потерялъ тебя, ребенокъ мой,
И болѣе не встрѣтился съ тобой…
Минувшихъ дней безумное стремленье
Исчезнуло; но гдѣ бы ни былъ я,
Малютка бѣдная моя
Передо мной какъ грустное видѣніе…
Гдѣ ты теперь, въ какомъ глухомъ краю?
Я растопталъ, убилъ всю жизнь твою!..