Сынъ безумья! Въ міръ мечтаній
Уносись — но въ мірѣ слезъ
И страданья не ищи ты
Повторенья милыхъ грёзъ.
Я стоялъ въ былые годы
Тамъ, у Рейна, на горѣ;
Города кругомъ пестрѣли
Въ ярко солнечной игрѣ.
Мелодически журчали
Волны рейнскія въ тиши
И встававшія видѣнья
Были чудно хороши.
Нынче Рейнъ журчитъ иначе,
Волнъ мелодія не та,
Грёзы свѣтлыя умчались.
Измѣнила мнѣ мечта.
Я теперь съ горы высокой
Внизъ смотрю — и здѣсь, и тутъ
По могиламъ великановъ
Люди-карлики ползутъ.
Вмѣсто мира, что́ былъ добытъ
Кровью родины дѣтей,
Вижу, какъ куются цѣпи
Для нѣмецкихъ бѣлыхъ шей.
Тѣхъ бранятъ теперь глупцами,
Кто съ врагомъ сойдясь въ бою,
Отдавалъ безстрашно въ жертву
Для отчизны жизнь свою.
Голодаетъ — кто свободу
Внесъ въ отечество свое,
И его святыя раны
Кроетъ жалкое тряпье.
Но зато въ шелку и холѣ
Каждый матушкинъ сынокъ,
Корчитъ выскочка вельможу,
Плутъ чиновъ добиться могъ
Внукъ въ нарядѣ дѣдовъ смотритъ
Злой пародіей на нихъ,
И кафтанъ старинный грустно
Говоритъ о дняхъ былыхъ,
Дняхъ, когда подъ добродѣтель
Не поддѣлывалась ложь
И предъ старостью съ почтеньемъ
Разступалась молодежь;
Передъ дѣвушкой притворно
Юный модникъ не вздыхалъ;
Деспотъ въ ловкую систему
Ложныхъ клятвъ не обращалъ.
Слово честное цѣнилось
Больше, чѣмъ контрактъ; ходилъ
Человѣкъ въ желѣзномъ платьѣ,
Но въ немъ духъ высокій жилъ.
Благодатна наша почва,
Тучны нивы, зеленъ садъ
И цвѣтовъ роскошныхъ много
Льютъ въ немъ сладкій ароматъ.
Лишь цвѣтокъ прекрасный самый,
Выраставшій на скалѣ
Въ стары годы, распускаться
Пересталъ въ родной землѣ.
Прежній рыцарь въ старомъ за́мкѣ
Охранялъ его всегда
Тотъ цвѣтокъ — гостепріимствомъ
Звали въ прежніе года.
Нынче въ замкѣ древнемъ, путникъ,
Ты найдешь во всей странѣ,
Вмѣсто свѣтлыхъ теплыхъ комнатъ,
Стѣны влажныя однѣ.
Не опустятъ мостъ подъемный,
Съ башни стражъ не затрубитъ;
Спитъ въ гробу владѣлецъ за́мка,
Въ землю стражъ давно зарытъ.
Въ мрачныхъ склепахъ похоро́ненъ
Прахъ красавицъ молодыхъ;
То, что́ скрыто въ нихъ, цѣннѣе,
Краше всѣхъ богатствъ земныхъ.
Въ тѣ священныя могилы
Скрылась чистая любовь,
Миннезингерское пѣнье
Точно слышится здѣсь вновь.
Правда, наши дамы милы
И теперь: какъ май, цвѣтутъ,
Также любятъ, и танцуютъ,
И прилежно въ пяльцахъ шьютъ;
Также пѣсни распѣваютъ
Про любовь и вѣрность, но
Втайнѣ думаютъ, что въ сказку
Эту вѣрить имъ смѣшно.
Наши матери наивно,
Но умно учили насъ,
Что въ груди людей таится
Драгоцѣннѣйшій алмазъ;
Дочки ихъ живутъ, однако,
Не совсѣмъ по старинѣ:
Очень любятъ тоже камни
Драгоцѣнные онѣ.
Грёза свѣтлая о дружбѣ
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
Пусть царило-бъ лицемѣрье
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
Чудный жемчугъ Іордана
Скаредный поддѣлалъ Римъ
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
Лучшихъ лѣтъ воспоминанья,
Уходите въ вашу тьму!
Не вернуть былые годы —
Такъ и сѣтовать къ чему?