Позвалъ я чорта — онъ пришелъ.
И съ изумленьемъ я нашелъ,
Что онъ не гадокъ, не калѣка:
Онъ видъ имѣетъ человѣка
Милѣйшаго, во цвѣтѣ лѣтъ,
Онъ ловокъ, вѣжливъ, знаетъ свѣтъ,
Онъ дипломатъ, прекрасно судитъ
О томъ, что съ міромъ нашимъ будетъ.
Немножко блѣденъ онъ лицомъ,
Да нѣтъ большого дива въ томъ.
Теперь санскритъ онъ изучаетъ
И часто Гегеля читаетъ.
Его любимѣйшій поэтъ —
Фуке, отъ самыхъ юныхъ лѣтъ;
Но критикой онъ заниматься
Не хочетъ больше — упражняться
Онъ предоставилъ нынче въ ней
Гекатѣ, бабушкѣ своей.
Онъ отозвался съ одобреньемъ
О томъ, что я такимъ стремленьемъ
Къ юриспруденціи объятъ:
Онъ самъ былъ прежде адвокатъ.
Онъ объявилъ, что невысоко
Онъ цѣнитъ то, что я глубоко
Къ нему привязанъ — и сказалъ:
«Скажите, кажется, встрѣчалъ
Я васъ не разъ и прежде въ залѣ
Посла испанскаго, на балѣ?»
Въ его лицо я сталъ тогда
Глядѣть внимательно — и, да
Я убѣдился, что давно мы
И очень близко съ нимъ знакомы.