Дикимъ хаосомъ ходятъ въ мозгу у меня
И лѣса, и поля, и долины…
Улеглись наконецъ, улеглись и сошлись
Въ видѣ стройной и полной картины.
Вижу я городокъ… Это Годесбергъ… Да,
Это онъ, это онъ предо мною…
И опять подъ тѣнистою липой моей
Я сижу передъ старой корчмою.
Сухо въ горлѣ моемъ, точно я проглотилъ
Заходящее солнце… Эй! что́ же
Не несутъ мнѣ вина?.. Ну, хозяинъ, живѣй!
Да получше, смотри, подороже!
И течетъ благодатный напитокъ, течетъ
Прямо въ душу мою, заливая
По дорогѣ ужъ кстати и въ горлѣ пожаръ…
Что́ за чудная влага такая!
Эй, бутылку еще! Эту первую я
Безъ вниманія пилъ, безъ почтенья…
За разсѣянность эту прошу у тебя,
Благородная влага, прощенья!
Я разсѣянно пилъ потому, что глядѣлъ
На утесъ, романтичности полный,
Гдѣ стоитъ Драфенхельсъ, величаво смотря
На зеленыя рейнскія волны.
Виноградарей пѣсни звучали вдали,
Доносясь посреди щебетанья
Порхуновъ-воробьевъ… Это все слушалъ я
И поэтому пилъ безъ вниманья.
Но теперь я усердно уткнулся въ стаканъ
И внимательно взоры вперяю
Въ дорогое вино — а порой, на него
И не глядя, прилежно глотаю.
Только странная штука! Вдругъ личность моя
Представляется мнѣ же двойною;
Съ двойникомъ мы сидимъ нераздѣльно, и онъ
Изъ стакана глотаетъ со мною.
Какъ онъ блѣденъ, бѣднякъ! Какъ онъ жалокъ и слабъ!
Какъ изсохъ! Только кожа да кости!
Онъ съ тоскливой насмѣшкой глядитъ мнѣ въ лицо
И меня раздражаетъ до злости.
Этотъ странный двойникъ увѣряетъ меня,
Будто съ нимъ составляемъ мы оба
Одного; будто этотъ одинъ — человѣкъ.
Недалеко стоящій отъ гроба;
Будто онъ не въ корчмѣ годесбергской сидитъ,
А въ далекомъ Парижѣ, печальный,
Изможденный тяжелой болѣзнью… Ты лжешь,
Лжешь безстыдно, бродяга нахальный!
Лжешь! Взгляни на меня; я и свѣжъ, и румянъ,
Какъ цвѣтущая роза; и знаю —
Много силы во мнѣ!.. Берегись разозлить!
Берегись — я обидъ не спускаю!
Онъ, плечами пожавъ, отвѣчалъ: «О, дуракъ!»
Тутъ я вспыхнулъ — и съ бѣшенымъ жаромъ
Принялся наносить своему двойнику
Безпощадно ударъ за ударомъ!
Только вещь непонятная: каждый ударъ,
Наносимый ему, ощущаю
Я на собственномъ тѣлѣ: чѣмъ больше я бью,
Тѣмъ сильнѣй самъ отъ боли страдаю!..
Въ этой дракѣ проклятой опять у меня
Пересохнуло горло… И снова
Я хочу закричать: «Эй, давайте вина!»
Но не въ силахъ промолвить ни слова…
Лихорадка трясетъ… Какъ въ бреду, слышу я
Все слова чепухи безтолковой:
«Двѣ припарки еще… и микстуру давать
Въ день три раза по ложкѣ столовой!»