Средь тихой ночи, въ сладкомъ снѣ
Явилась милая ко мнѣ;
Въ глухую ночь, въ свой скромный домъ
Ее привлекъ я волшебствомъ.
Онъ здѣсь, мой образъ неземной,
Съ улыбкой кроткой предо мной,
Забилось сердце у меня,
И говорю ей страстно я:
«Всю жизнь, всю молодость свою
Тебѣ охотно отдаю,
Но этой ночью до зари
Любви блаженство мнѣ дари».
Она съ загадочной тоской,
Съ любовью, съ нѣжностью такой,
Сказала: «О, отдай ты мнѣ
Блаженство въ горней сторонѣ!»
«Всю жизнь, кровь юную свою
Тебѣ охотно отдаю;
Но, милый ангелъ, не отдамъ,
Я своего блаженства тамъ».
Красы чарующей полна,
Еще нѣжнѣй глядитъ она
И шепчетъ: «О, отдай ты мнѣ
Блаженство въ горней сторонѣ!»
Я воспаленъ; въ душѣ моей
Пылаютъ тысячи огней;
И сердце жгутъ ея слова…
Мнѣ тяжко, я дышу едва.
Въ сіяньи славы золотомъ,
Летаютъ ангелы кругомъ;
Но изъ земли кобольдовъ рой
Явился бѣшеной толпой.
Кобольды, мрачные, какъ ночь,
Ихъ отогнали скоро прочь,
Но и кобольдовъ черный рой
Исчезъ, сокрытый сѣрой мглой.
Я весь отъ страсти замиралъ,
Въ объятьяхъ милую сжималъ;
Она, какъ лань прильнувъ ко мнѣ,
Рыдала горько въ тишинѣ.
Причину знаю этихъ слезъ,
Ищу устами губокъ-розъ…
«Потоки слезъ останови,
Отдайся, другъ, моей Исправлена опечатка: любви!любви!»
«Отдайся вся моей любви…»
Но ледъ я чувствую въ крови,
Полъ подъ ногами задрожалъ,
И разверзается провалъ.
Изъ нѣдръ земли, какъ мракъ черны,
Выходятъ слуги сатаны.
Блѣднѣетъ милая моя…
Изъ рукъ ее теряю я.
Плѣненъ я черною толпой;
Все скачетъ въ пляскѣ круговой,
Со всѣхъ сторонъ меня тѣснитъ
И рѣзкимъ хохотомъ звучитъ.
Тѣснѣе, все тѣснѣй ихъ кругъ;
И страшный хоръ поетъ вокругъ:
«Разъ отдалъ душу ты бѣсамъ —
Принадлежишь навѣки намъ!»