Не пора-ль изъ души старый вымести соръ,
Давно прожитаго наслѣдія?
Я съ тобою, мой другъ, какъ искусный актеръ
Разъигрывалъ долго комедію.
Романтическій стиль отражался во всемъ, —
(Былъ романтикъ въ любви и въ искусствѣ я)
Паладинскій мой плащъ весь блисталъ серебромъ,
Изливалъ я сладчайшія чувствія.
Но вѣдь странно, что вотъ и теперь, какъ гожусь
Ужъ не въ рыцари больше, въ медвѣди я,
Все какой-то безумной тоскою томлюсь,
Словно прежняя длится комедія.
О мой Боже! должно-быть и самъ я не зналъ,
Что былъ не актеръ, а страдающій,
И что, съ смертною язвой въ груди, представлялъ
Я сцену: «Боецъ умирающій».