II.
На югѣ.
И тамъ стояло:—Кто-бы могъ
Забыть твое очарованье?—
Но тутъ-же чьи-то голоса
Шепнули ей съ насмѣшкой злою:
— Увяла прежняя краса,
И будешь ты всегда одною.
Она шептала:—Все стерпѣть!..
О, горечь мукъ любви жестокой!
Забытой жить и одинокой,
И одинокой умереть!—
Услышавъ вечеромъ цикаду,
Къ окну приблизилась она
И, опершись на балюстраду,
Вдыхала лѣтнюю прохладу.
Кругомъ—прозрачна и ясна,
Лежала мгла весенней ночи.
Блестѣвшія слезами очи
Она на небо возвела:
Казалося, она ждала,
И съ грустью молвила глубокой:
— Настала ночь, но для меня
Не заблеститъ сіянье дня.
И я, въ тоскѣ моей жестокой
Не буду скоро одинокой!—