Я завидую счастливцамъ;
Но не жизни ихъ — о нѣтъ!
А тому, какъ оставляютъ
Эти люди здѣшній свѣтъ.
Весь въ цвѣтахъ сидитъ счастливецъ
На житейскомъ пирѣ; онъ
Въ пышной праздничной одеждѣ
И весельемъ окруженъ.
Вдругъ — рѣзнула смерть косою,
И счастливецъ, вслѣдъ за ней,
Весь въ цвѣтахъ, въ одеждѣ пышной,
Переходитъ въ міръ тѣней.
Онъ болѣзнью не измученъ,
Онъ красивѣйшій мертвецъ,
И его ведетъ съ почетомъ
Прозерпина въ свой дворецъ.
Какъ завидна мнѣ ихъ доля!
Я семь лѣтъ уже влачусь
Въ страшной немочи — но смерти,
Видно, вѣчно не дождусь.
Сократи, судьба, мученья!
Пусть скорѣй я кину свѣтъ…
Вѣдь для мученика роли
У меня таланта нѣтъ.
О, судьба! позволь мнѣ сдѣлать
Замѣчаніе одно:
Такъ, какъ ты, распоряжаться
Нелогично и смѣшно.
Ну, возможно ли въ поэта
Духъ веселости вселить
И потомъ его внезапно
Всей веселости лишить?
Я смѣяться разучился,
Я печаленъ, какъ мертвецъ,
И въ католика, пожалуй,
Обращусь я, наконецъ.
И тогда завою громко,
Какъ чистѣйшій піетистъ:
Miserere! погибаетъ
Самый лучшій юмористъ!