На Днѣпрѣ шумятъ пороги;
Всходитъ, какъ бывало,
Въ небѣ мѣсяцъ... Только Сѣчи —
Сѣчи ужь не стало!
Камыши, къ водѣ склоняясь,
Синій Днѣпръ пытаютъ:
„Гдѣ же, гдѣ же наши дѣти?
„Гдѣ они гуляютъ?“
Съ жалкимъ стономъ вьется чайка,
Словно дѣтокъ ищетъ;
По казачьей вольной степи
Буйный вѣтеръ рыщетъ.
А вдоль степи за могилой
Высится могила,
Съ буйнымъ вѣтромъ тѣ могилы
Шепчутся уныло:
„Гдѣ же наши? гдѣ вы, братья?
„Гдѣ запировались?
„Воротитесь! поглядите…
„Мы однѣ остались —
„Гдѣ паслися ваши кони,
„Гдѣ трава шумѣла,
„Гдѣ татарской, ляшской кровью
„Степь кругомъ алѣла…
„Воротитесь!“
— Не вернутся! —
Глухо простонали
Волны въ морѣ: — не вернутся!
Всѣ на вѣкъ пропали! —
Правда, правда, сине море:
Такова ихъ доля.
Не вернутся удалые,
Не вернется воля,
Не вернется вѣкъ казачій,
Не придутъ гетма́ны,
Не покроютъ всей Украйны
Красные жупаны.
Надъ Днѣпромъ она горюетъ
Жалкой сиротою
И ничьей души не тронетъ
Горькою бѣдою.
Только врагъ одинъ смѣется:
Лишь ему забава!
Смѣйся! Все пускай погибнетъ —
Не погибнетъ слава;
Не погибнетъ, а разскажетъ,
Что творилось въ свѣтѣ,
Чья неправда и чья правда,
Скажетъ, чьи мы дѣти.
Нашей думы, нашей пѣсни
Ворогъ нашъ не сгубитъ —
И родную нашу славу
Пѣсня та протру́битъ.
Нѣтъ въ ней злата, камней цѣнныхъ —
Степи да оковы,
А громка́, свѣтла, правдива,
Какъ Господне слово.
Такъ ли, такъ ли, мой сердечный?
Правду ль говорю я?
Эхъ, и радъ бы молвить больше,
Да молчишь, горюя.
А кругомъ земля чужая,
Да чужіе люди.
Можетъ, скажешь: „Пой, не бойся!“
Что жь въ томъ проку будетъ?
Осмѣютъ псаломъ мой горькій,
Вылитый слезами;
Осмѣютъ его… Ахъ, тяжко,
Тяжко жить съ врагами!
Можетъ, я и поборолся бъ,
Если бъ стало силы,
И запѣлъ бы — только голосъ
Стужей захватило.
Таково-то мое горе,
Милый мой, родимый!
Затяну ль средь зимней вьюги
Свой напѣвъ любимый —
Голосъ рвется. Ты жь, сердечный —
Всѣ тебя тамъ знаютъ,
И тебя, за голосъ громкій,
Люди уважаютъ.
Пой про Сѣчь имъ, голубь сизый,
Пой имъ про могилы,
Кто насыпалъ ихъ, кого въ нихъ
Мать-земля укрыла.
Пой про старь, про то́, что было
И чего ужь нѣту…
Пой, чтобъ голосъ твой далёко
Разнесся по свѣту;
Пой, что дѣлалось въ Украйнѣ,
Какъ она терзалась,
Отчего казачья слава
Съ края въ край промчалась!
Пой, орелъ мой! я съ тобою
Сердцемъ погорюю,
Хоть во снѣ ее увижу —
Родину святую;
Пусть хоть разъ еще услышу,
Какъ море играетъ,
Какъ подъ вербою дѣвица
„Гриця“ запѣваетъ;
Пусть хоть разъ я на чужбинѣ
Встрепенусь душою —
А ужь тамъ засыплютъ очи
Мнѣ чужой землею.