Такъ я спорилъ съ Ротбартомъ, конечно во снѣ;
5На яву — сознаюсь откровенно —
Съ ландесъ-фатеронъ мы не позволимъ себѣ
5Разглагольствовать такъ дерзновенно.
Въ сновидѣньи одномъ, въ идеальномъ лишь снѣ
5Смѣемъ мы заходить такъ далёко,
И выказывать имъ всё, что мы на яву
5Сохраняемъ въ сердцахъ такъ глубоко.
Я проснулся кругомъ шолъ безлиственный лѣсъ,
5Этотъ взглядъ на нагія берёзы,
На дѣйствительность голую въ мигъ разогналъ
5Всѣ мои шаловливыя грёзы.
Такъ внушительно дубы трясли головой
5И берёза, безмолвный ораторъ,
Такъ кивала вѣтвями, что я закричалъ:
5«О, прости мнѣ, прости, императоръ!»
«О, прости мою вспышку, мой добрый Ротбарть!
5Сознаюсь — ты гораздо умнѣе
И притомъ во сто разъ терпѣливѣй меня…
5Приходи только къ намъ поскорѣе!
«Гильотина тебѣ не понравилась — ну,
5Можешь выбрать другую методу;
Иль по-прежнему — плаху дворянамъ оставь,
5А верёвку — простому народу.
«Иногда только развѣ повѣшай дворянъ,
5А крестьянамъ головки немного
Посрубай, потому-что мы всѣ вѣдь ровны,
5Всѣ созданія Господа Бога.
«Можешь снова застѣнокъ и дыбу ввести;
5Никакой не увидишь помѣхи,
Если тоже захочешь народъ раздѣлить
5На сословія, гильдіи, цѣхи.
«Реставрируй, пожалуй, и кёльнскій соборъ
5И священное римское царство:
Возврати намъ всю затхлую ветошь и гниль,
5Мишуру и тупое фиглярство.
«Дай намъ снова обычаи среднихъ вѣковъ:
5Я снесу всю ихъ грубость, безстыдство,
Изувѣрство слѣпое; избавь только насъ
5Ты отъ этого гермафродитства.
«Этихъ дурней, что мейстеровъ корчить хотятъ,
5Но похожи скорѣй на паяса,
Этой мерзостной смѣси старья съ новизной,
5Что выходитъ ни рыба ни мясо.
«Прогони этихъ пошлыхъ фигляровъ отъ насъ,
5Раззори ихъ театръ балаганный,
Гдѣ они пародируютъ такъ старину!
5Приходи, избавитель желанный!»