Иванъ Безземельный воскликнулъ: «Жена!
Я ѣду! Прощай, дорогая!
Я призванъ къ высокому дѣлу, и ждетъ
Меня ужъ охота иная.
«Тебѣ я оставлю охотничій рогъ;
Чтобъ скукою ты не томилась,
Труби иногда; обращаться съ трубой
Ты дома давно научилась.
«Я также оставлю собаку тебѣ,
Для за́мка она — стражъ примѣрный;
Меня-жъ охранитъ мой нѣмецкій народъ,
Съ душой его пудельно-вѣрной.
«Онъ мнѣ предложилъ императорскій тронъ, —
Любовью ко мнѣ онъ пылаетъ;
Онъ образъ мой носитъ въ груди у себя,
И трубки онъ имъ украшаетъ.
«Вы, милые нѣмцы, великій народъ,
Простакъ и талантливый вмѣстѣ;
Что порохъ придумали нѣкогда вы,
Васъ зная, не вѣришь по чести.
«Я буду для васъ не владыкой — отцомъ,
И счастье народъ мой узнаетъ…
Какъ будто бы матерью Гракховъ былъ я —
Такъ это меня восхищаетъ!
«Не разумомъ вовсе, а чувствомъ однимъ
Народомъ хочу управлять я…
Хитрить не умѣю я, какъ дипломатъ,
И чужды мнѣ всѣ ихъ понятья.
«Охотникъ я, выросшій въ дикомъ лѣсу
И близкій по нраву къ природѣ.
Гоняться за всякою дичью люблю,
Болтать не умѣю по модѣ;
«Печатью не стану морочить людей
И всѣ прокламаціи кину…
Народъ мой, — скажу я: — питайся треской,
Когда ѣсть нельзя лососину.
«Когда-жъ въ императоры я не гожусь,
Паршивца возьми ты любого;
Въ Тиролѣ могу безъ тебя я прожить,
Могу пріютиться тамъ снова.
«Однако, жена, будь здорова, прощай!
Мнѣ мѣшкать мой долгъ запрещаетъ;
Мой тесть ужъ давно почтальона прислалъ.
И онъ съ лошадьми ожидаетъ.
«Подай же дорожную шапку мою
Съ снуркомъ черно-желто-пунцовымъ,
Увидишь ты скоро въ коронѣ меня
Подъ кесарскимъ древнимъ покровомъ.
«Увидишь меня скоро въ пурпурѣ ты,
Въ порфирѣ — знакъ царскаго сана.
Ее императоръ Оттонъ получилъ
Въ подарокъ еще отъ султана.
«Подъ мантіей будетъ далма́тика,
На ней изъ большихъ изумрудовъ
Процессія сказочныхъ разныхъ звѣрей,
И тигровъ, и львовъ, и верблюдовъ.
«Съ груди же спускается епитрахиль
Съ орлами по желтому фону…
Такая одежда мнѣ будетъ къ лицу,
Когда помѣщусь я на тронѣ.
«Прощай! Можетъ статься, потомство меня
Почтитъ и въ примѣръ всѣмъ укажетъ…
А впрочемъ, кто знаетъ, оно обо мнѣ,
Пожалуй, ни слова не скажетъ».