Сквозь щели врывается вѣтеръ ночной;
На жесткой постели, ничѣмъ не прикрыты,
Лежатъ два страдальца. Ихъ лица блѣдны,
Измучены, горемъ убиты.
Лежатъ два страдальца… Одинъ говоритъ:
«Обвей меня крѣпче рукою своею,
Губами своими прильни ты къ моимъ
Тобою себя я согрѣю».
Она отвѣчаетъ: «Когда я смотрю
Въ глаза твои, милый, я все забываю —
И голодъ, и холодъ, и всю нищету
И снова душой оживаю».
И плача, грустя, цѣловались они,
И руки, вздыхая, другъ другу сжимали,
Порою смѣялись и пѣли порой —
Потомъ навсегда замолчали.
Наутро пришелъ господинъ комиссаръ,
И докторъ почтенный явился; пощупавъ
Старательно пульсы, хирургъ подтвердилъ
Присутствіе въ комнатѣ труповъ.
«Дурная погода, — сказалъ онъ: — и съ ней
Отсутствіе пищи ихъ смерть причинили,
И если-бъ другія причины нашлись,
То эти ее ускорили.
«Въ морозы, — прибавилъ онъ, — надо всегда
Въ постели какъ можно теплѣй укрываться».
И тутъ же совѣтъ разсудительный далъ
Здоровою пищей питаться.