Не ложно,
Что можно,
Себя по виду обмануть,
И тварью тварь почесть иною:
Случилось нынѣ то со мною,
Не на прямой попалъ я путь.
Кокетку видѣлъ я, въ подьяческой бесѣдѣ,
У регистратора бывъ въ праздникъ на обѣдѣ.
Я самъ не вѣдаю, какъ я туда зашелъ,
А то еще чудняй, кокетку тутъ нашелъ;
Кокетствовать не въ модѣ.
Подьяческой породѣ:
И помнится нигдѣ тово въ указахъ нѣтъ,
Чтобъ имъ носить корнетъ:
Льзя имъ чепецъ носить, треухъ, а по приволью,
И шапку иногда соболью:
Къ уборамъ едакимъ приказныхъ женщинъ лопъ:
И можно имъ носить кумачну тѣлогрѣю,
Отъ самыхъ пятъ по шѣю;
А на етой корнетъ и флеровой салопъ.
По благородному она всю рѣчь варила,
Новоманерными словами говорила:
Казалося что в ней была господска кровь:
То фрукты у нее, что въ подлости морковь.
Тутъ сидя не пила на кислыхъ щей ни квасу,
И спрашивала гдѣ промыслить ананасу.
Кавришки сахарной кусочки клала вѣ ротъ,
И знала то что ето цуккербротъ.
По модѣ нынѣшней не къ стати все болтала,
Не к стати хахотола,
Играть хотѣла и въ трисетъ,
Да троекъ нѣтъ:
Подьячїя из картъ тѣ карты выбираютъ;
Понеже ни в трисетъ ни въ ломберъ не играютъ.
Нахлюставшись писцы о взяткахъ стали врать,
И что де подлежитъ за трудъ и кожу драть,
Не только брать:
За то ругаютъ насъ, да ето намъ издѣвка:
При сихъ словахъ вздохнула дѣвка,
Во всю дѣвичью мочь,
И отошла зардѣвшись прочь.
Она подьяческая дочь:
Блаженной памяти ея родитель грѣшенъ,
За взятки онъ повѣшенъ;
До взятокъ былъ охочь,
И грабилъ день и ночь.
Животъ ево остался весь на рынкѣ,
Однако деньги всѣ осталися ей въ скрынкѣ.
Поставлена была въ лѣсу картина:
Не знаю какъ;
Но было такъ.
На ней написана престрашная скотина:
Какая? Левъ,
Разинувъ зѣвъ;
Но горькою своей поверженъ былъ судьбиной:
Убилъ ево мужикъ дубиной.
Мужикъ зашедши въ лѣсъ,
Сталъ сильный Геркулесъ.
Повержена скотина,
Повергъ ее дѣтина;
Естественна картина.
Левъ мимо шелъ,
И побѣжденна льва дѣтиною нашелъ,
Сказалъ: побѣдою ты хвасталъ бы иною,
Когда бы въ истинну сразился ты со мною.
Ужасная гора на сносѣхъ ужъ была:
Не басней басня та, исторїей слыла.
Не правильнымъ дѣла народъ аршиномъ мѣритъ
Что хочешъ то скажи,
Ни чѣмъ не докажи,
Всему народъ повѣритъ:
Не всякъ
Дуракъ;
Однако многїя не видятъ ясно вракъ.
Обманщикъ вякай,
Безумецъ такай,
Что хочешъ то набрякай.
Въ походъ
Весь ломится народъ:
Уставилися всѣ смотрѣть туда, откуда
Изъ матери ийти лежитъ дорога чуда.
Всѣ бредятъ: мучится, кричитъ, реветъ гора:
Родить пора.
Рабята говорятъ: страшняй тово не вѣдя,
Слона,
Или медвѣдя,
Родитъ она.
А люди в возрастѣ наполненны обманомъ,
Поздравить чаяли родильницу съ Титаномъ.
Но что родилось бишь?
Мышь.
Уже весна природу украшаетъ,
Пустивъ летать Зефиры на луга:
И взоръ и слухъ приятствомъ утѣшаетъ.
Струи бїютъ играя въ берега.
Отъ теплыхъ странъ полдневныхъ вѣтръ дыхая,
Прелестный зритъ по рощамъ вертоградъ.
Цвѣты, въ лугахъ вездѣ благоухая,
Сладчайшїй льютъ въ весь воздухъ Ароматъ.
Природа вся возобновилась нынѣ,
Противны дни сокрылись отъ нея;
Не в новой лишъ, не въ новой я судьбинѣ:
Всегда равна мнѣ злая жизнь моя.
Суетенъ будешъ,
Ты человѣкъ;
Естьли забудешъ,
Краткой свой вѣкъ.
Время проходитъ,
Время летитъ,
Время проводитъ,
Все что ни льститъ.
Щастье, забава,
Свѣтлость коронъ,
Пышность и слава,
Все только сонъ.
Какъ ударяетъ
Колоколъ часъ,
Онъ повторяетъ,
Звономъ, сей гласъ:
Смертный будь ниже
Въ жизни ты сей;
Сталъ ты поближе
Къ смерти своей.
Впадете вскорѣ,
О Невскїя струи! въ пространное вы море,
Пройдете на всегда,
Не возвратитеся изъ моря никогда;
Такъ наши къ вѣчности судьбина дни преводитъ,
И такъ оттолѣ жизнь обратно не приходитъ
Воспоминай, о человѣкъ!
Что твой не дологъ вѣкъ.
Минется честь, богатство и забава,
Останется одна твоя на свѣтѣ слава.
Когда, о человѣкъ! ты слабости подвластенъ
Твоя то часть:
Когда, о человѣкъ! бездѣльству ты причастенъ;
Твоя то власть:
Мы грѣшны всѣ, и всѣ природы одинакой,
Но плутъ изъ насъ не всякой.
Аминтъ и Сильвїя на паствѣ жили.
Не знавъ любви играть случилось имъ мячемъ.
О чемъ?
Какую цѣну положили?
За всякой проигрышъ по поцалую дать:
И стали мячъ кидать.
Въ серца, губами бравъ, что выиграли клали:
Наполнились серца и жарко запылали.
Что здѣлалъ Купидонъ то Гименъ увѣнчалъ,
И ихъ игру другой игрою окончалъ.
Трудится тотъ вотще,
Кто разумомъ своимъ лишъ разумъ заражаетъ:
Не стихотворецъ тотъ еще,
Кто только мысль изображаетъ,
Холодную имѣя кровь;
Но стихотворецъ тотъ, кто серце заражаетъ,
И чувствїе изображаетъ,
Горячую имѣя кровь.
Царица музъ, любовь!
Парнасскимъ жителемъ назваться я не смѣю:
Я сладости твои почувствовать умѣю;
Но что я чувствую когда скажу солгу,
А точно вымолвить объ етомъ не могу.
Вскорѣ
Поправить плаванье удобно в морѣ.
Морскїя камни, мѣль, въ водахъ переморить,
Всѣ вѣтры кормщику подъ область покорить;
А ето хоть и чудно,
Хотя не множко трудно;
Но льзя природу претворить;
А ежели ни какъ не льзя тово сварить;
Довольно и тово что льзя поговорить.
Разбивъ стаканъ, точїть куски, а по оточкѣ,
На всякомъ тутъ кусочкѣ,
Поставить азъ;
Такъ будетъ изъ стекла алмазъ.
Скажу не ложно:
Возможно,
Такъ дѣлать золото, изъ молока, какъ сыръ
И хитростью такой обогатить весь миръ,
Лишъ только я при томъ одно напоминаю:
Какъ дѣлать, я не знаю.
Bесь городъ я спрошу, спрошу и весь я дворъ:
Когда подъячему въ казну исправно съ году,
Сто тысячей рублевъ збирается доходу;
Честной ли человѣкъ подьячїй тотъ, иль воръ?