Пѣлъ старый Линусъ, пѣлъ, хотя бы на мгновенье
Умолкнувъ; прославлялъ «Арминія вѣнецъ,
И мечъ его, и все, что сдѣлалъ Тевтъ-отецъ,
И Рейна-батюшки родное намъ кипѣнье».
И юный сынъ боговъ все слушалъ; наконецъ,
Онъ вышелъ изъ себя; тупое прославленье
Родной нѣмечины, какъ злое оскорбленье,
Звучитъ въ его ушахъ. «Проклятый враль-пѣвецъ! —
Кричитъ онъ въ ярости — да прекрати же эти
Бряцанья пошлыя: изъ-за чего поетъ
Нелѣпость старую? Въ ней смысла ни на грошъ!
«Молчи! Не то — къ чертямъ! Не жить тебѣ на свѣтѣ!»
Взмахнулъ онъ палицей — и черепъ пополамъ,
И старый Линусъ пѣть не будетъ больше намъ!