На горѣ въ избушкѣ бѣдной,
Рудокопъ живетъ сѣдой;
Тамъ сосна шумитъ уныло,
Свѣтитъ мѣсяцъ золотой.
Въ чистой комнаткѣ поставленъ
Мягкій стулъ, съ рѣзьбой края.
Кто сидитъ на немъ, тотъ счастливъ,
И счастливецъ этотъ — я!
Вотъ малютка на скамейкѣ
У моихъ садится ногъ;
Глазки — звѣзды голубыя,
Ротикъ — пурпурный цвѣтокъ.
Эти звѣзды будто съ неба
Смотрятъ мнѣ въ лицо, блестя;
Робко пальчикъ приложила
Къ губкамъ розовымъ дитя.
„Будь спокойна! задремала
Мать надъ прялкой въ тишинѣ,
А отецъ сидитъ съ гитарой,
Да поетъ о старинѣ“.
Насъ не слышутъ! И малютка
Начинаетъ свой разсказъ.
Много тайнъ она завѣтныхъ
Мнѣ открыла въ этотъ часъ.
„Ахъ, не стало старой тетки!
Не ходить намъ больше къ ней,
Въ этотъ городъ, гдѣ такъ много
Протекло счастливыхъ дней.
Здѣсь-же дни идутъ уныло,
Какъ въ могилѣ — тишина;
А зимой избушка наша
Снѣгомъ вся занесена.
И порой, какъ на ребенка,
На меня находитъ страхъ;
Я слыхала, бродятъ духи
Ночью позднею въ горахъ!“
Вдругъ малютка замолчала,
Испугавшись словъ своихъ…
Быстро глазки опустила
И рукой закрыла ихъ.
А сосна шумитъ уныло,
И глядитъ луна въ окно;
Рудокопъ все тянетъ пѣсню,
И жужжитъ веретено.
Не страшися духовъ горныхъ,
Пѣсня старая звучитъ,
День и ночь тебя, малютка,
Божій Ангелъ сторожитъ!