I
Доставили ему в деревне ряд побед
(Недаром он служил в гусарах восемь лет…)
Не странно ль? Девушке, работящей и смирной,
Понравился, увы, герой её трактирный,
Который в кутежах прослыл за знатока,
И свадьбу справили весёлую. Пока
Он тратил денежки, накопленные ею,
Их быстро превратив в бутылок батарею —
Всё было хорошо, а там пошёл разлад
(Известны каждому подобные развязки)…
Побои грубые, сменяющие ласки,
Обидные слова, ну, словом, целый ад…
Затем и нищета…
Но тут случилось хуже.
Инстинкты зверские таились в этом муже,
И в день, когда дитя явилося на свет,
Он средство приискал избавиться от бед:
Чтоб скромный домик их, посуду и корову
Спасти от описи, решил он, что жена
Наняться в городе кормилицей должна,
Чтоб, повинуяся решительному слову,
Оставила она, согбенная стыдом,
Ребёнка, спавшего своим невинным сном!
Его не испугал отказ её упорный —
Он убеждением и ласкою притворной
Подействовать сумел: — «Ведь я теперь отец,
Так, значит, кутежам да праздникам — конец!
Сыночка из рожка мы вскормим превосходно,
Не бойся, не умрёт он смертию голодной,
Соседка добрая поможет приглянуть».
И мать с тоской в душе отправилася в путь.
II
Советовали взять?» — Ну, что же? В поселянку
Из Арля мы её чудесно превратим.
Брюнетка… ей пойдёт наряд в подобном роде,
Притом же на вода́х костюмы эти в моде…
Отлично?.. — И она смеялася своим
Сребристым хохотом. — «Конечно, дорогая,
Что ж? Забавляйтеся». Ответил ей, шагая
К двери, с насмешкою изысканной банкир.
Как чужд кормилице казался этот мир!
Ребёнок также был болезненный и хилый;
Недаром на балу почувствовала мать,
Что скоро ей нельзя уж будет танцевать,
И думала о том с досадою унылой.
Отец же, услыхав негаданную весть
(Бумаги важные как раз на той неделе
Понизились в цене), промолвил: «В самом деле?»
Но то́тчас поспешил с эффектом произнесть:
«Я очень, очень рад!» волнением объятый.
(Жена его была наследницей богатой).
III
Жене за завтраком: — «Сынок ваш очень мил»,
Но, недовольная каким-нибудь нарядом,
Окидывала мать немилостивым взглядом
Малютку, говоря: — «Кормилица, Гастон,
Мне кажется, устал. Пускай ложится он!»
Но что за дело ей, кормилице наёмной,
До окружающей испорченной среды?
И чахлое дитя, носящее следы
Недуга, самый дом, роскошный и огромный,
Наполненный толпой с зари и до зари,
Катанья вечные, прогулки в Тюльери,
Куда кормилица являлась разодета
В костюмы пёстрые, достойные балета, —
Все эти мелочи что значат для неё?
Тогда как и душа, и помыслы её
Стремятся за письмом к деревне отдалённой,
Откуда матери, разлукой огорчённой,
Приходит изредка желаемый ответ:
«Ребёнок жив, здоров, но денег больше нет».
И, примиряяся с своею горькой долей,
Спешила с радостью обманутая мать
Все деньги кровные скорее отослать,
Добытые, увы, тяжёлою неволей!
IV
Однажды вечером, без боли и мученья,
Он тихо на руках кормилицы угас.
Разряженная мать, с большого представленья
Какой-то оперы иль драмы возвратясь,
Нашла дитя своё недвижным, охладелым…
И ей с усилием немалым удалось
В присутствии врача пролить потоки слёз
Над этим крошечным, почти иссохшим телом.
Кормилица теперь была им не нужна
И к сыну своему отправилась она.
Какое счастие найти его здоровым!
Зима с морозами и холодом суровым,
Покрытый тучами угрюмый свод небес,
И стаи воронов, и обнажённый лес —
Для бедной матери всё кажется прекрасным.
Конец изгнанию и мукам ежечасным!
Он скоро будет с ней… Сквозь рощицы просвет
В вечерних сумраках мелькает силуэт
Их церкви… Боже мой! Свисток локомотива —
Они приехали.
Зачем же так тоскливо
Кружатся по ветру опавшие листы
Средь наступающей глубокой темноты,
И стонет старый лес, растущий у дороги?
Зачем душа её исполнена тревоги?
Зачем в такую ночь любимый край родной
Её с холодностью встречает ледяной?
Но вот она в селе. До путницы усталой
Доносится лишь лай разбуженных собак.
Вот церковь старая, а рядом и кабак,
Откуда к ней напев несётся разудалый.
Бледнея, замерла она перед окном,
Ей голос пьяницы, к несчастию, знаком…
Он снова в кабаке! Сомненья невозможны.
Итак, слова его и клятвы были ложны?
Он пьянствует опять, а там несчастный сын
Томится в хижине — заброшен и один!..
И мать, охвачена безумною тревогой,
Спешит по улице. Из хижины убогой
Не слышно голосов и дверь незаперта…
Скорей, скорей огня! Какая темнота…
При свете ночника, среди каморки грязной
Постыдные следы попойки безобразной
Увидела она. И матери глазам,
Испуганным такой зловещею картиной,
Предстала вся в пыли, обвита паутиной,
В углу, куда давно кидали старый хлам —
Пустая колыбель умершего дитяти!..
...............
Кормилица без чувств упала у кровати.
V