I.
И крошку окрестить рѣшили всѣ Аделью,
А въ воспріемники назва̀лся самъ «премьеръ».
Крестины праздновать отправились въ Аньеръ
Большой компаніей и, послѣ угощенья,
Вернулися въ театръ къ началу представленья.
II.
Рѣзвилася порой какъ пестрый мотылекъ
Иль бабочка, запертая въ подвалѣ…
III.
IV.
Все «настоящее», все будетъ у нея!
Дивились многіе способностямъ ея:
Адель блистательно держалась и ходила
И каждой фразою эффектъ производила.
Успѣхъ предчувствуя, прибѣгъ антрепренеръ
Къ газетамъ, и вездѣ явилася реклама.
Глупѣе глупаго была, конечно, драма,
Но что-жъ изъ этого? Дала бы только сборъ!
Но вотъ насталъ и день великій представленья,
И чудо-дѣвочка, при первомъ появленьи
Своемъ, всю публику игрою увлекла.
Нѣтъ, не игрою, нѣтъ! То не игра была,
А правда, жизнь сама! Не женщины и дѣти—
Мужчины плакали въ той сценѣ, гдѣ къ Сюзетѣ,
Не ѣвшей цѣлый день, приходятъ бѣдняки,
Прося о помощи, и дѣвочка цвѣтки
Несчастнымъ раздаетъ… Среди рукоплесканій,
Несчетныхъ вызововъ, букетовъ и рыданій
Спустился занавѣсъ надъ маленькой звѣздой!
Одинъ пріѣзжій принцъ съ большою теплотой
Поцѣловалъ ее и двадцать рецензентовъ
Осы̀пали Адель милльономъ комплиментовъ.
Кассиръ же съ радости лишь руки потиралъ…
V.
«Я не румянилась, мнѣ просто очень душно
И голова болитъ… но я играть могу!»
Спектакль окончился, и въ ту же ночь въ мозгу
У бѣдной дѣвочки открылось воспаленье.
Актеры были всѣ въ ужасномъ огорченьи
И сборъ понизился. Директоръ въ кабинетъ
Къ себѣ перенести велѣлъ безъ замедленья
Больную—у нея открылся сильный бредъ—
И ей мѣнялъ всю ночь холодные компрессы.
Бѣдняжка бредила тирадами изъ пьесы,
Освѣдомлялася: хорошъ ли сборъ иль нѣтъ?
И раскупается-ль теперь ея портретъ?
Какъ всѣ тревожились! Но вотъ въ концѣ недѣли
Ей лучше сдѣлалось и, сидя на постели,
Толпой товарищей своихъ окружена,
Съ друзьями чокалась съ улыбкою она,
Провозглашая тостъ: «За сотню представленій!»
VI.
Она произнесла, закрывъ глаза свои:
«Какъ славно!» Шли часы, и въ сладкомъ забытьи,
Вся отдаваяся какой-то чудной лѣни,
Она хотѣла-бъ тутъ остаться цѣлый день…
«Какъ грѣетъ солнышко! Какъ хороша сирень!»
Клоринда слушала, и странная тревога
Вдругъ овладѣла ей: «Пойдемъ-ка мы домой!»
Просила ingénue, обвивъ ее рукой.
«О, нѣтъ, побудемъ здѣсь… Еще, еще немного!»
Съ закатомъ въ комнату вернулася Адель,
И съ дрожью сильною легла въ свою постель…
Малютка бредила о ландышахъ, о лѣтѣ,
И, не придя въ себя, скончалась на разсвѣтѣ…
То̀ былъ во тьмѣ ночной взлелѣянный цвѣтокъ—
И солнечныхъ лучей онъ вынести не могъ!