К нам в окно стучит тихонько
Ель зелёною рукой
И сквозь веток с любопытством
Смотрит месяц золотой.
Крепко в горенке соседней
Спят давно отец и мать;
Мы не можем нашептаться,
И не хочется нам спать.
«Нет, не верю я, чтоб часто
Ты молился: шёпот твой
Чем-то кажется мне странным,
Не молитвою святой.
Этот злой, холодный шёпот
Уж не раз меня пугал;
Только кротким, светлым взглядом
Ты испуг мой отгонял.
Да и веришь ли ты, полно,
Что есть в небе над тобой
Бог-отец, бог-сын, распятый
На кресте, и дух святой?»
«Ах, дитя! ещё малюткой
Верил я, что в небесах
Бог-отец живёт над нами,
Что велик он, свят и благ…
Создал землю, человеку
Бытиё и душу дал,
Солнцу, месяцу и звёздам
Путь их вечный указал.
Стал я старше и умнее,
Стал побольше понимать,
И узнал я светлой веры
В бога-сына благодать.
Он принёс нам, воплотившись,
Откровение любви;
Но народ безумный руки
Обагрил в его крови.
Возмужал я, много видел,
Много странствовал, читал
И теперь в святого духа
Жарким сердцем верить стал.
Чудеса его исчислить
Недостанет наших слов!
Он сломил твердыни злобы
И оковы снял с рабов.
Нашим язвам он целенье,
В нём и право и закон;
Перед ним с богатым нищий,
Раб с владыкой уравнён.
Гонит он туман тяжёлый,
Что окутывал нам тьмой
Ум и сердце и пред нами
Шёл как призрак гробовой.
Много рыцарей отважных
Обрекли себя ему
И по свету разъезжают —
Носят свет и гонят тьму.
Тихо веют их знамена,
И доспех горит на них…
Что, хотела б ты, малютка,
Видеть рыцарей таких?
Так скорей любуйся мною,
Ненаглядная моя,
И целуй меня покрепче!
Ведь такой же рыцарь я».