На горе, в избушке скромной,
Рудокоп живёт старик.
Шумны тёмные там ели,
Кротко-светел лунный лик.
Средь избушки стул высокий,
Весь резной, у ног скамья;
И сидит на нём счастливец,
И счастливец этот — я.
На скамье сидит малютка —
Оперлась на локоток;
Глазки — звёзды голубые,
Губки — розовый цветок.
Мне сияют эти звёзды,
Чистой радостью блестя;
К алым губкам приложила
Белый пальчик свой дитя.
Ни отец, ни мать не слышат;
Не до нас им: мать прядёт,
А отец, бренча на лютне,
Песню старую поёт.
И малютка шепчет тихо,
Речь её едва слышна;
Важных тайн своих немало
Мне поведала она.
«Вот, как тётушка скончалась,
И сиди тут круглый год:
С ней пойдёшь, бывало, в город,
Хоть посмотришь на народ.
Здесь и пусто так, и глухо,
И так холодно в горах;
А зима придёт лихая —
Все схоронимся в снегах.
Я ж трусливая такая:
Как дитя, меня страшат
Злые духи гор, что бродят
Тёмной ночью и шалят».
Вдруг малютка умолкает,
Будто слов боясь своих,
И руками закрывает
Звёзды глазок голубых.
И шумнее шелест елей,
Громче гул веретена,
И ясней со звоном лютни
Песня старая слышна:
«Не страшись, моя малютка,
Наважденья силы злой!
Божьи ангелы на страже
Днём и ночью над тобой».