Приступить я должен нынче к завещанью,
Так как жизнь приходит скоро к окончанью.
Удивляюсь только, как уже давно
Сердце гневом, скорбью не сокрушено.
Ты, краса всех женщин, Лиза, мой дружочек,
Оставляю старых дюжину сорочек
Я тебе в наследство, сотню блох при них
И мильон проклятий искренних моих.
Друга, что советы мне давал, но ровно
Ничего не сделал, награжу любовно
Тоже я советом: позаботься, брат,
Завестись коровой и плоди телят.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Грёзы о немецком равенстве, свободе —
Пузыри из мыла в самом лучшем роде —
Отдаю на долю цензоров моих;
Пряник бы, конечно, был сытней для них.
Подвиги, которых я свершить при жизни
Не успел, весь план мой для реформ в отчизне
И лекарство — в болях от похмелья клад,
Отдаю героям баденским палат.
Стражу благочестья в Штутгарте — он вместе,
Сторож и морали, охранитель чести —
Пару пистолетов (но пустых) даю;
Пусть пугает ими он жену свою.
Швабской школе тоже дать наследство надо:
Ей дарю я оттиск собственного з—а;
Моего лица вы не хотели взять —
Можете противным взоры услаждать.
Дюжину бутылок Зейдлицкого средства
Славному поэту я даю в наследство
Для его спасенья; ах, уж с давних пор
Мучит стихотворный бедного запор.
Пункт теперь последний: если так случится,
Что вещей всех этих взять не согласится
Ни один наследник — то угодно мне,
Чтобы к римской церкви перешли они.