I.
Но чѣмъ свѣтлѣе день и солнышко яснѣе,
Тѣмъ сердце у вдовы сжимается больнѣе
При мысли о быломъ.
— «Мой бѣдный муженекъ!—
Вздыхаетъ женщина,—а право—не въ упрекъ
Ему будь сказано—отчасти
И самъ онъ виноватъ… Обязаны въ несчастьи
Мы ближнимъ помогать—я знаю, да къ чему
Бросаться въ омутъ самому
И Бога искушать? Давно такого шквала
Не видывали здѣсь, къ обѣду я сбирала,
Когда сказалъ, нахмуряся, Матвѣй:
«А жаль мнѣ тѣхъ, кто на морѣ… Ей-ей!»
И вышелъ. Несмотря на бурную погоду,
У пристани собралося народу
Не мало. Рыбаки, толкуя межъ собой,
Смотрѣли издали на волнъ морскихъ прибой—
Какъ вдругъ, замѣтивъ судно,
Что̀ гибло на мели у Сенъ-Ромэнскихъ скалъ,
Матвѣй не выдержалъ и громко закричалъ:
— «Эй, лодку!»—Это безразсудно,—
Сказали многіе, а онъ на весь народъ
Какъ крикнетъ, разсердясь:—«Кажися, между нами
Трусишекъ не было, а съ вѣтромъ да волнами
Управимся, небось… Спускайте-ка мой ботъ,
Недаромъ носитъ онъ названіе: «Впередъ!»
Они отчалили… Блѣднѣя отъ волненья,
Мы ждали ихъ, но всѣ безъ исключенья,
Всѣ тамъ осталися,—не спасся ни одинъ…
И ни куска отъ лодки злополучной
Найдти мы не могли!.. Жано̀, мой милый сынъ,
Ты обѣщалъ остаться неразлучно
При матери, сказалъ, что морякомъ
Не сдѣлаешься ты?.. Латинскимъ языкомъ
Займися съ батюшкой, какъ самъ онъ предлагаетъ,
Но въ море не ходи… Оно меня пугаетъ!
Учись прилежнѣе, а тамъ,
Богъ дастъ, священникомъ ты сдѣлаешься самъ».
II.
III.
И снова мать Жано̀, тревогою объята,
Блѣднѣетъ вся: «Останься, не ходи!»
Не отвѣчая ей, съ отчаяньемъ въ груди,
Съ расширенными завистью зрачками,
Ребенокъ, внѣ себя, слѣдитъ за рыбаками,
Колебляся… Но вдругъ огромная волна
На берегъ хлынула, и въ массѣ пѣны бѣлой
Съ собою вынесла со дна
Обломокъ челнока—прогнившій, почернѣлый,
Съ истертой надписью: «Впередъ!»
Сомнѣнья нѣтъ! Отецъ его зоветъ!
И мальчикъ, вырвавшись, съ рѣшимостію смѣлой
Бѣжитъ къ челну, беретъ себѣ весло.
«Отчаливай!» И лодку понесло!
Какъ бьются всѣ сердца, отъ страха замирая!
Плывутъ! Смотри… Ахъ, Дѣва Пресвятая!
На встрѣчу имъ—громадная волна!..
Никакъ ихъ залило?.. Нѣтъ, лодка все видна…
Подходитъ къ кораблю… Ну, во̀-время поспѣли!
Несчастный бригъ держался еле-еле!
Глядите-ка! Плывутъ уже назадъ…
А ботъ полнёхонекъ… Бросайте имъ канатъ!
Что? Всѣ ли спасены?—«Всѣ, братцы!»—Неужели?
Ну, слава Господу! Табаньте, молодцы!»
Когда спасенные, а съ ними и гребцы
Ступили на̀ берегъ,—Жано̀ сказалъ рыдавшей
Отъ счастья матери, его благословлявшей
Своей дрожащею рукой:
«Родная, не горюй! Отецъ доволенъ мной!»