Вперёд мой верный конь! Во весь опор лети!
И вихрем день и ночь мы мчались по равнине.
— К любви стремится он. — шептали на пути
Кустарник и трава и ручейки в долине.
Всё откликалося на звонкий гул копыт,
И ветер обогнать пытался нас, но тщетно.
Блеснёт ли небосвод звездою предрассветной,
Вечерней ли звездой — мой верный конь летит.
Под сводами дерев его пустил я шагом,
И так я ехал дни и ночи напролёт,
И тихо ручейки шептали за оврагом:
— Он счастия любви, в пути замедлив, ждёт.
Им вторили: песок, копытами взметённый,
И поднимавшийся вослед нам ветерок.
Который вновь стихал, дремотой упоённый,
Иль свежестью зари, румянившей восток.
— Теперь — к вершинам гор, увенчанных снегами! —
И поднимались мы к вершинам день и ночь,
И бездны голоса шептали вслед за нами:
— От мук любви своей бежит несчастный прочь. —
Но лгали: тёмный лес и горы и долина;
Тоскуя, убежать возможно ль от себя?
Быстрее всех коней обгонит нас кручина
И трудно разлюбить, однажды полюбя.
Но жизнь так коротка. Поднимемся — где шире,
Вольнее кругозор, — к сияющим снегам!
Всё — от реального до призрачного в мире —
Поймём, изведаем, подобные богам.
Пускай падение и гибель — неизбежны,
Пускай погибну я, но лишь в конце пути,
Когда ложится мрак на океан безбрежный
И видеть нечего, и некуда идти.