Какъ я женатъ, тому четырехъ нѣтъ недѣль,
А видно, что уже потребна колыбель:
Иной бы за такой проступок осердился;
А я увидючи то, много веселился.
И мнѣ еще жена тѣмъ больше угодитъ,
Когда рабенковъ мнѣ двенатцать въ годъ родитъ.
Прикащикъ въ деревняхъ, иль въ домѣ управитель,
Или ясняй сказать надъ деньгами властитель,
Хотя къ помѣщику радѣнїемъ горитъ,
Однако въ свой карманъ побольше наровитъ.
Живу на свѣтѣ я ужъ лѣтъ десятковъ шесть,
И хоть мое житье въ приказахъ и преславно;
Однако не могу пожитковъ я завесть,
Понеже взятки всѣ въ кабакъ ношу исправно.
Въ пресильномъ я любви горю къ тебѣ огнѣ,
Равно какъ ты горишъ любезный мужъ ко мнѣ:
Себя не так люблю какъ мужа дарагова;
Но во сто больше разъ еще люблю другова.
Ты мужъ мой сердишся, зовешъ меня суровой,
Что рѣдко видишъ ты привѣтствїе мой свѣтъ.
На то скажу: что мнѣ къ любому быть готовой,
Мнѣ много и опричь тебя в любви суетъ.
Я съ малыхъ лѣтъ одной привычки сей держуся:
Без денегъ ни съ какимъ красавцемъ не люблюся;
А для прибытка я со всѣми не дика:
За деньги я любить готова хоть быка.
Подьячїй здѣсь зарытъ, нашелъ который кладъ;
У бѣдныхъ онъ людей пожитковъ поубавилъ;
Однако ничево не снесъ съ собой во адъ;
Но все имѣнїе на кабакѣ оставилъ.
Мужикъ не позабудетъ
Какъ кушалъ толокно;
И посаженъ хоть будетъ
За красное сукно.