Хрустально-свѣтлая весенней ночи мгла
Прозрачнымъ сумракомъ на все вокругъ легла.
Вонъ мѣсяцъ золотой въ водѣ пруда зеркальной
Глядится съ высоты… Чу, свищетъ соловей!..
Струится ароматъ съ воскреснувшихъ полей.
Но отчего я полнъ весь думою печальной?
Не все-ль — одна игра слѣпыхъ, безумныхъ силъ?..
Цвѣты!.. Они растутъ изъ тлѣющихъ могилъ…
А этотъ мѣсяцъ что? — Онъ факелъ погребальный
У трупа блѣднаго надъ мертвой головой…
Безъ смысла блещетъ онъ надъ бездной міровой,
Гдѣ, твари глупыя, точь-въ-точь въ безумномъ домѣ,
Мы бредимъ жизнію въ волненьи и истомѣ…
А соловей въ ночи, поющій при лунѣ
Надъ этой бездною и скорбною, и тлѣнной —
Псаломщикъ, что, дремля надъ гробомъ въ тишинѣ,
Безсмысленно твердитъ какой-то гимнъ священный…