Не брегъ ли вижу Илїона,
Густою пылью покровенъ!
Не гневная ль опять Юнона
Сражаетъ, у Пергамскихъ стѣнъ!
Не Греки, Россы разъяренны,
Поля Франкфуртски обагренны,
И дымъ восходитъ до небесъ:
Побѣдъ ПЕТРОВЫХЪ тамо лѣты,
Россїйскїй тамо Ахиллесъ,
Со Именемъ ЕЛИСАВЕТЫ.
*
Подобныя ему Герои,
Примѣру слѣдуютъ ево:
За ними всѣ Россїйски вои,
И не страшатся ни чево.
Не грозна смерти имъ держава;
Имъ смерть, Ихъ честь и вѣчна слава,
И похвала Россїи всей:
Гдѣ тамъ пылаетъ больше пламя,
Туда въ отважности своей,
Бѣгутъ, несутъ Россїйско знамя.
*
Враговъ бїютъ и попираютъ;
Отъ Росска знамени гоня,
И неподвижны помираютъ,
Съ оружїемъ среди огня:
Разятъ къ отечеству въ любови;
Громъ молнїи и токи крови,
Не могутъ поколебнутъ ихъ:
Серца побѣдой утѣшаютъ,
Въ Геройскихъ дѣйствїяхъ своихъ;
И смерть безъ горести вкушаютъ.
*
Там пламенныя вѣтры дуютъ,
Земля дрожитъ какъ бурный понтъ:
Стихїи тако возбунтуютъ,
И востревожатъ горизонтъ,
Когда придетъ ужасно время,
Окончить земнородныхъ племя,
И пребыванье существа,
Когда вся тварь исчезнетъ тлѣнна,
Погибнетъ сила естества,
И разрушится вся вселенна.
*
Уже противники трепещутъ,
И мѣста брани не брегутъ,
Оружїе, знамена мещутъ,
И въ разныя пути бѣгутъ.
Побѣда возвѣщая свѣту,
Вездѣ гласитъ ЕЛИСАВЕТУ,
И слава повторяетъ вѣсть.
О храбрыя Россїи чада,
Хвала безсмертна, вѣчно честь,
И вамъ за мужество награда!
Позволь великїй Бахусъ, нынь,
Направити гремящу Лиру,
И во священномъ мнѣ восторгѣ,
Тебѣ воспѣть похвальну пѣснь!
*
Внемли вселенная мой гласъ,
Лѣса дубровы горы рѣки,
Луга и степь и тучны нивы,
И ты пространный Океанъ!
*
Тобой сталъ новый я Орфей!
Збѣгайтеся на гласъ мой звѣри,
Слетайтеся ко гласу птицы,
Сплывайтесь рыбы къ верьху водъ!
*
Крѣпчайшихъ винъ горю въ жару,
Во иступленїи пылаю:
Въ лучахъ мой умъ блистаетъ солнца,
Усугубляя силу ихъ.
*
Прекрасное свѣтило дня,
Отъ огненныя колесницы,
Въ Рифейски горы мещетъ искры,
И растопляется металлъ.
*
Трепещетъ яростный Плутонъ,
Главу во мракѣ сокрываетъ:
Изъ ада серебро лїется,
И золото оттоль течетъ.
*
Уже сталъ таять вѣчный ледъ,
Судамъ дорогу отверзая:
На сѣверѣ я вижу полдень,
У колы Флору на лугахъ.
*
Богини, кою Актеонъ,
Узрѣлъ нещастливый нагую,
Любезный братъ! о сынъ Латоны!
Любовникъ Дафны! жги еѳиръ!
*
А ты о Семелеинъ сынъ,
Помчи меня къ Каспїйску морю!
Я Волгу обращу къ вершинѣ,
И утомленный лягу спать.
О мысли люты!
кончается мое,
На свѣтѣ, бытїе,
Преходитъ житїе,
Пришли послѣднїя минуты,
Пришелъ ко мнѣ той часъ,
Который преселяетъ насъ,
Во мрачну безконечность.
Отверста моему смятенну духу вѣчность:
Погаснутъ данныя мнѣ искры Божества,
Потухнутъ мысли всѣ и чувство вещества,
Въ ничто преобращусь на вѣкъ изъ существа.
Престрашною судьбою,
Разстанусь, на всегда,
Со свѣтомъ и съ собою:
Засну и не проснуся никогда.
На толь я, Боже мой, произведенъ тобою,
Чтобъ сей вкусилъ я страхъ,
И претворился въ прахъ!
Щедролюбивяя и всемогуща сила,
Не льзя, чтобъ дѣйствїе лютѣйшее сносила;
Востану я опять;
Но, ахъ, возможно ли исчезнуть и востать!
Когда есть Богъ; возможно:
А Богъ конечно есть, мы знаемъ то неложно.
По старинѣ, когда на столъ поставятъ ѣсть,
Хозяюшка сама должна была поднесть,
Для прочищенья глотки,
Гостямъ по чаркѣ водки,
Для лутчей кушать имъ охотки,
А какъ подносъ имъ станетъ подавать
Должна она по томъ гостей поцаловать:
Я моду похвалю такую,
И лишъ одно покритикую:
На пищу то охоты придаетъ;
Хозяйкинъ поцалуй поароматитъ губы,
А водка зубы,
Да естьли ты дурна, хозяюшка, мой свѣтъ;
Такъ водку подноси, какъ кончится обѣдъ.
Съ Нарциссомъ ты въ одной судбинѣ;
Такъ будь Нарцисса нынѣ.
Да для чево жъ?
Нарциссъ вить былъ хорошъ,
Горя безумнымъ жаромъ,
А ты дурна:
То даромъ;
Но въ себя не менше влюблена.
Бахуса я вижу зла.
Разъяренну пьяну мертву,
Принесу ему на жертву,
Я козла:
Чувствую ево я грозу,
Поднялъ сѣчь меня виноградну лозу:
Естьли жъ хочетъ онъ, дамъ ему и козу.
Простойте твердо, многи лѣта,
Столпы торжественныхъ и славныхъ тѣхъ воротъ,
Въ которы входитъ смертныхъ родъ,
Во всѣ четыре части свѣта!
Какой диковинки я въ вѣкъ не ожидалъ,
Такую случай мнѣ увидѣть нынѣ далъ:
Я шелъ задумавшись; разбились мысли стукомъ;
Но что увидѣлъ я! подьячїй ѣдетъ цукомъ.
Я руки к небу взвелъ; и закричалъ тогда:
О Солнце, ты весь миръ издревле обтекаешъ.
И взоръ на землю всю вседневно, ниспускаешъ!
Такое зрѣлище видало ль ты когда?
Съ досады я, по томъ, едва сыскалъ дорогу,
Ворча, управилъ бы я васъ; да то бѣда,
Бодливому быку судьба не ставитъ рогу.