Три любви.
Въ романической Севильѣ,
Гдѣ украдкой мечутъ взоры
Изъ подъ кружева мантильи
Сеньориты и сеньоры,
Гдѣ, въ безмолвіи соборовъ,
Назначаются свиданья,
И любовь сильнѣй затворовъ,
И восторгъ сильнѣй страданья—
Въ гордомъ домѣ донъ-Рамиро,
Благороднаго вельможи,
Для кого сокровищъ міра
Родовая честь дороже—
Три прекрасныхъ сеньориты,
Что рожденьемъ и красою
Были равно знамениты,
Говорили межъ собою
О любви, о тайной мукѣ,
О блаженствѣ юной страсти,
И о томъ, что у разлуки
Нѣтъ надъ ней ни силъ, ни власти…
Увлекаяся сильнѣе,
Тутъ онѣ вступили въ пренья:
Кто изъ нихъ въ любви вѣрнѣе,
Въ комъ сильнѣй ея влеченье?
И сказала донья-Анна
Вызывающе и гордо:
— Нѣтъ въ любви моей обмана
И обѣтъ храню я твердо.
Быть женою донъ-Фернандо
Для меня дороже славы
Стать сейчасъ супругой гранда,
Кавалера Калатравы.
Но когда бъ себя дѣяньемъ
Запятналъ онъ недостойнымъ—
Отъ него съ негодованьемъ
Отвернуся я спокойнымъ.
— То не страсть—одно безсилье,
Страхъ одинъ предъ мнѣньемъ свѣта!—
Пылко донья-Инезилья
Возразила ей на это.
— За любовь его готова
Я была бъ на всѣ мученья,
За одно пошла бы слово
На позоръ, на униженье!
И сжимая опахало
Задрожавшею рукою,
Донья-Клара тихо встала,
Глядя вдаль передъ собою.
Только щеки на мгновенье
Поблѣднѣли, какъ отъ боли,
Только голосъ отъ волненья
Обрывался противъ воли…
— Какъ цвѣты, что къ небу страстно,
Ароматы шлютъ волною,—
Такъ и я, увы, не властна
Не любить его душою.
Пусть не вѣдаю участья,
Пусть не буду я любима,—
Я люблю, и въ этомъ—счастье
И оно—непобѣдимо!