Говорила телу бедная душа:
«Для чего я буду, в край иной спеша,
Расставаться в мире навсегда с тобою?
Смерть пусть лучше будет нашею судьбою.
Было неразлучно ты со мной всегда,
Душу одевало многие года,
Словно дорогое праздничное платье.
Не хочу с тобою врозь существовать я.
Горе мне! Нагая, тела лишена,
Ставши отвлечённой, я парить должна
Праздно, обратившись в атом жалкий, где-то
Там, за облаками, в тихом царстве света,
Где в холодных залах неба день и ночь,
Бесполезно силясь скуку превозмочь,
Вечности блуждают в тишине суровой
И стучат при этом обувью свинцовой…
О, какая мука! Лучше мир земной…
Дорогое тело, будь всегда со мной!»
И душе печальной тело отвечало:
«Не грусти напрасно, в этом пользы мало;
Я мирюсь с судьбою, все забыв мечты,
С долею своею помирись и ты.
Я — светильня лампы, и сгореть мне надо,
Ты же — спирт: иная ждёт тебя награда:
Ты умчишься кверху вечно молодой
И зажжёшься в небе яркою звездой.
Я — лишь только ветошь, или хлам негодный,
Горсть земли — не больше — в форме переходной,
И в виду могилы чужд мне всякий страх:
Бывши прахом, снова обращусь я в прах.
Так простимся. Право, очень может статься,
Что на светлом небе больше веселятся,
Чем предполагают. Мчись же к небесам.
Если ты с Большою Медведицей там
Встретишься, гуляя по дороге млечной,
От меня привет ей передай сердечный».