Среди суетъ и жизненныхъ волненій,
Когда кипитъ людская жизнь вокругъ,
Есть у меня хранитель добрый геній,
Есть у меня незримый тайный другъ.
Я не боюсь враговъ и сильныхъ свѣта,
Я вѣрую въ святую мощь его;
Когда звучитъ глаголъ его привѣта,
Съ нимъ не страшусь я въ мірѣ ничего.
Среди тревогъ, среди скорбей и муки
Онъ въ душу мнѣ вливаетъ благодать,
Хоть рѣчь его мнѣ ни въ слова, ни въ звуки
На языкѣ людскомъ не передать.
На оргіи разгульной и безумной,
Въ сумятицѣ крикливыхъ голосовъ,
Слыхалъ не разъ я, средь ватаги шумной,
Его святой, никѣмъ не слышный зовъ.
Когда я былъ объятъ слѣпой враждою,
Когда кипѣлъ я мщеніемъ и зломъ,
Его укоръ звучалъ передо мною
И примирялъ меня съ моимъ врагомъ.
Когда, томясь тоскою безнадежной,
Въ отчаяньи я проклиналъ весь свѣтъ,
Порывъ души мучительно-мятежный
Смирялъ его ласкающій привѣтъ.
Среди рабовъ, въ ихъ омутѣ тлетворномъ,
Чтобъ я не сталъ рабомъ подобно имъ,
Онъ мнѣ внушалъ быть гордымъ, непокорнымъ,
Благословлялъ напутствіемъ своимъ.
Отъ зависти, отъ рабства, низкой лести
Меня онъ велъ спасительной рукой,
Предъ сильными давалъ мнѣ твердость чести
И гордаго презрѣнія покой…
Кто онъ? Какой могучей тайной силы
Посланникъ онъ? Того не знаю я.
Но пусть ведетъ и до дверей могилы,
Какъ прежде велъ тропинкой бытія!..