Тропой темной, одинокой,
Где лишь духов блещет око,
Там, где ночью черный трон
(Этим Идолом) взнесен,
Я достиг, недавно, сонный,
Граней Фуле отдаленной,
И божественной, и странной, дикой области,
взнесенной
Вне Пространств и вне Времен.
Бездонный дол, безмерности потока,
Пещеры, бездны, странные леса;
На облики, каких не знало око,
Что миг, то каплет едкая роса.
Горы рушатся всечасно
В океан без берегов,
Что валы вздымает властно
До горящих облаков.
Озер просторы, странно полноводных,
Безмерность вод, — и мертвых, и холодных,
Недвижность вод, — застывших в мгле бессилий
Под снегом наклоненных лилий.
Там близ озер, безмерно полноводных,
Близ мертвых вод, — и мертвых, и холодных, —
Близ тихих вод, застывших в мгле бессилий
Под снегом наклоненных лилий, —
Там близ гор, — близ рек, бегущих,
Тихо льющих, век поющих; —
Близ лесов и близ болот,
Где лишь водный гад живет;
Близ прудов и близ озер,
Где колдуний блещет взор;
В каждом месте погребальном,
В каждом уголку печальном,
Встретит, в ужасе немом,
Путник — Думы о былом, —
Формы, в саванах унылых,
Формы в белом, тени милых,
Что идут со стоном там,
В агонии, предаваясь и Земле и Небесам!
Для сердец, чья скорбь безмерна,
Это — край услады верной,
Для умов, что сумрак Ада
Знают, это — Эль-Дорадо!
Но, в стране теней скользя,
Обозреть ее — нельзя!
Тайн ее вовек, вовек
Не познает человек;
Царь ее не разрешит,
Чтоб был смертный взор открыт;
Чье б скорбное Сознанье там ни шло,
Оно все видит в дымное стекло.
Тропкой темной, одинокой,
Где лишьдухов блещет око,
Из страны, где Ночью — трон
(Этим Идолом) взнесен,
Я вернулся, утомленный,
С граней Фуле отдаленной.