»Мчись мой конь, мчись мой конь, молодой, огневой!
Жизни вялой мы сбросили цѣпи.
Ты, отъ дѣвъ городскихъ друга къ дѣвѣ степной
Выноси чрезъ родимыя степи!«
Конь кипучій бѣжитъ: бѣгъ и ровенъ и скоръ;
Быстрина сѣдоку непримѣтна!
Тщетно хочетъ его упереться тамъ взоръ —
Степь нагая кругомъ безпредметна.
Тамъ надъ шапкой его только солнце горитъ —
Небо душной лежитъ пеленою;
А вокругъ — полный кругъ горизонта открытъ
И цѣлуется небо съ землею! —
И изъ круга туда, поцѣлуи любя,
Онъ торопитъ летучаго друга . . . .
Другъ летитъ, онъ летитъ; — а все видитъ себя
Посрединѣ завѣтнаго круга.
Краткій мигъ — ему часъ, длинный часъ — ему мигъ:
Не чѣмъ всаднику время замѣтить;
Изъ груди у него дикій вырвался кликъ, —
Но и эхо не можеть отвѣтить.
»Ты несешься-ль, мой конь, иль на мѣстѣ стоишь?«
Конь молчитъ — и летитъ въ безконечность!
Безграничная даль, безотвѣтная тишь
Отражаютъ, какъ въ зеркалѣ, вѣчность.
»Тамъ она ждешь меня! Тамъ очей моихъ свѣтъ«
Пламя чувства въ груди пробѣжало;
Онъ у сердца спросилъ: »я несусь или нѣтъ?« —
Ты несешься! оно отвѣчало.
Но и въ сердцѣ обманъ. »Я лечу, какъ огонь,
Обниму тебя скоро, невѣста.«
Юный всадникъ мечталъ, а измученный конь
Ужъ стоялъ — и не трогался съ мѣста.