Какое явленье? Не рушится-ль міръ?
Земля разсѣдается, лопаетъ камень;
Изъ области мрака на гибельный пиръ
Взвивается люто синѣющій пламень,
И стелется клубомъ удушливый паръ,
Колеблются зданья и рыщетъ пожаръ.
Не рушится міръ, но Мессина дрожитъ:
Подъ ней свирѣпѣютъ подземныя силы:
Владѣнія жизни природа громитъ,
Стремяся разширить владѣнья могилы.
Смотрите, какъ лавы струи потекли
Изъ челюстей ярыхъ дрожащей земли!
Тамъ люди, исторгшись изъ шаткихъ оградъ
Отъ ужаса, въ общемъ смятеньи, нѣмѣютъ;
Тамъ матери въ блескѣ горящихъ громадъ
Съ безумной улыбкою нѣжно лелѣютъ
Безпечныхъ младенцевъ у персей своихъ:
Потеряны мысли, но сердце при нихъ!
Взгляните: одна, какъ безъ жизни — блѣдна,
Едва оживаетъ въ объятьяхъ супруга,
Вотъ дико очами блуждаетъ она . . . .
Узрѣла — и ринулась съ воплемъ испуга:
Малютка родимый — души ея часть —
Стоитъ на балконѣ, готовомъ упасть; —
Стоитъ, и на бурныя волны людей,
На лаву и пламя съ улыбкой взираетъ,
И къ жаламъ неистовыхъ огненныхъ змѣй
Призывно рученки свои простираетъ.
Какъ счастливъ прекраснымъ невѣдѣньемъ онъ!
Какъ счастливъ! — Мгновенье — и рухнетъ балконъ.
Нѣтъ, онъ не погибнетъ: жива его мать. —
Супругъ ея тщетно всей силой объятій
Безумный порывъ ея хочетъ унять!
Безплодно усилье мольбы и заклятій!
Смотрите — толпа, какъ стрѣлой, пронзена:
Тутъ матерней грудью рванулась жена!
Она ужъ на лѣстницѣ; — дымная мгла
Ее окружаетъ; вкругъ сыплется камень . . .
Ужъ вотъ на балконѣ . . . вотъ сына взяла —
Ее пощадили дождь камней и пламень!
Спасеніе близко . . . Но падаетъ домъ —
И дымъ заклубился могильнымъ столбомъ.