В Мартиньи уж начинаем
Подыматься; доезжаем
Всё горой жюск’а Сион.
Сделал здесь Наполеон,
Общей пользой вдохновенный,
Подвиг самый незабвенный.
Он природу одолел,
Покориться ей велел
Всем нуждам цивилизацьи:
Чтоб могли друг другу нацьи
Руку помощи давать,
Сообщаться, торговать,
Чтоб туристы, вояжеры
Разъезжали, чтоб рессоры
Не ломались бы всегда,
Чтоб а шаке па бела
Не грозила, он дорогу
Проложил, и слава богу!
Монумент воздвигнул он
Для себя пар ле Симплон!
Мост в Сионе и руины —
Бесподобные картины!
Город весь Сион стоит
На горе, прекрасный вид!..
Но весьма плохие зданья,
Недостойны и вниманья.
Близ Сиона Бонапарт
Перешел ле Сен-Бернард
И нагрянул на Италью!
Кто не помнит про баталью
И Маренго, и Арколь?
Кто не помнит, что оттоль
Начался полет орлиный, —
Злобной занесясь судьбиной,
В наши степи он упал!
Дерзновенный! Возмечтал
В нашу залететь твердыню,
Тронуть русскую святыню!
Крылья опалил молве
Он в пылающей Москве!
До Парижа проводили
Мы незваного, сложили
С головы его венец,
И надменному конец!
Но уже в горах Альпийских
Он узнал орлов российских:
Удивился Бонапарт,
Как прошли чрез Сен-Готард
Наши славные дружины!
Скалы, крутизны, стремнины —
Всё сравнялось. Русский бог
Здесь орлам своим помог!
И Суворова, и Нови
Вспомнят и наморщат брови!
Даже не дали вздохнуть!
«Где лишь ветер может дуть,
Тут пройдут полки орлины!»
И какие исполины,
Молодцы! В один провал
Князь Мещерский вдруг упал;
Только крикнул: «Вспомяните
И в реляцьи напишите
Обо мне!» — И наш форпост
Взобрался на Чертов мост,
Над пучинами висячий,
Проскакал отряд казачий.
Войско как-то снег и дождь
Миг поколебали; вождь
Подошел, сказал: «Постойте,
Не хотите? Яму ройте,
Положите тут меня!»
Войско, устыдясь, стеня,
Точно вьюга устремилось
И на Альпах очутилось!
Притащило на руках
Артиллерью в Андернах,
И опять оно в Швейцарьи!
Тут не нужны комментарьи…
Призадумался француз,
Мира просит; но союз
Оплошал — засуетились
И в Россию воротились
Наши войска, как гроза
След оставя. И слеза
Навернется умиленья,
Как их вспомнишь похожденья!
Почему же русский бард
Не опишет Сен-Готард?
Я никак не понимаю.
Я по замку заключаю,
Что и в старину народ
Множество давал хлопот
Здесь швейцарскому начальству,
По нескромности, нахальству
И по множеству интриг.
Всё горою, в город Бриг
Мы под вечер дотащились
И тут ночевать решились,
Чтоб при солнце весь Симплон
Переехать и поклон
Нам Швейцарии отвесить,
И Наполеона взвесить
Подвиг весь и все труды,
Гения его следы
Находя на всяком шаге,
И не то чтоб на бумаге,
А на деле, ан натюр.
Бриг — Швейцарии клотюр.
И трактир весьма опрятный,
Даже дар тут непонятный
Грелкой согревать постель,
И другие багатель,
И перины, и подушки,
Чай, и сливки, и галушки,
Кофе, чашки, самовар,
Точно кельке шоз а пар.
И премилая служанка,
Вояжерам всем приманка,
Чрез Симплон держащим путь,
Здесь в трактире отдохнуть.
Бриг же сам не живописен,
Ничего в нем нет, зи висен,
Что могло бы эксите
Хоть эн ne курьезите.
Начинаются боренья
Человеческого генья
Здесь с природой, и она
Гением побеждена.
Все усилья бесполезны:
Горы, водопады, бездны,
Рвы, пучины, груды скал —
Всё торжественно попрал
Мощный гений человека!
И промчалось четверть века,
Как дорогу чрез Симплон
Проложил Наполеон.
Тщетно водопад стремится,
Пенится, бурлит, клубится
И бушует. Чрез него
Мост накинут. Ничего
Он уж более не может,
И, бессильный, скалы гложет,
И как бешеный ревет.
Тщетно каменный хребет,
Как препону, поставляет
И гора — овладевает
Ей могучая рука:
Продолбив ее бока,
В ней проводит галерею,
И идет дорога ею.
Тщетно грудью стал утес,
Порох и его разнес!
Крутизна, провал зыбучий
Удержать руки могучей
Не властны: возведена
Ей по берегу стена,
И идет дорога мимо,
Безопасно, невредимо.
Вся природа не могла
Помешать — она легла,
Точно лента, меж горами,
Над стремниной, меж скалами,
И торжественно лежит,
Как царица! Чудный вид!
Так удав, со львом сражаясь
И владычно увиваясь
Вокруг зверя, лютый гнев
Одолел, и дикий рев,
Всю окрестность оглушая
И прохожих изумляя,
Безопасен, тщетен он, —
Лев удавом побежден!
Здесь все ужасы природы:
С гор стремящиеся воды,
Достигающий небес
И нависнувший утес,
Рвы, и скалы, и пучины —
Только дивные картины!
Изумляют точно взгляд,
С ужасом на них глядят
Люди, но сигарки курят,
Веселятся, балагурят,
Точно будто бы ни в чем.
И с Анетой мы идем,
Преспокойно с ней гуляем
И цыпленка уплетаем.
Наконец вот и госпис.
И отсюда уже вниз
Начинаем мы спускаться.
Стоило труда взобраться!
Мулов с десять запрягли,
И они едва взвезли
Грузный мой рыдван московский.
Он, признаться, не таковский,
Чтоб по Альпам разъезжать,
Но я не могла же знать,
Что здесь встречу эти горы;
Хлопотала, чтоб рессоры
Были крепки, чтоб лежать
Можно было мне и спать,
И багаж бы в нем вмещала,
О другом и не мечтала.
Здесь госпис устроен был,
Чтоб прохожий находил
В нем приют от непогоды
И чтоб собирать доходы
С экипажей. Дом большой,
Но совсем не щегольской.
На горе пока гуляла,
Снег Анета собирала,
И набрала два узла
И с собою повезла;
Но растаял он в карете,
И сгрустнулося Анете,
Вздумалось ей: «Я-де так
Здесь исчезну, как земляк!»
Наш рыдван подтормозили
Постильоны, эмбесили,
Но во всю пустились прыть.
Не могу теперь забыть,
Как мне страшно показалось:
Поминутно нам являлось
Чудо новое: гора
Перед нами — в ней дыра;
Издали продеть иголки
Невозможно, одноколке
Не проехать — па дю ту.
Подъезжаем, — гору ту
Галерея просекает,
И карета проезжает,
Как по Невскому, по ней.
Тут бежит из мочи всей
Водопад, ревет и вопит,
Ну, того гляди, утопит!
Па дю ту: он обойден,
Мостом дивным обведен
И проходит под дорогой,
Точно как ручей пологой.
Тут утес, тут крутизна;
Думаешь: вот тебе на!
Как зацепим — мы пропали!
Но мы славно проскакали
Все опасности пути;
Даже удалось найти
Среди дебри той суровой,
А Симплон, обед готовый.
Деревушка ле Симплон,
Но свое дал имя он
Всей дороге той чудесной,
И тем сделался известный.
Почему его избрал
Бонапарт? Никто не знал
И не знает и доныне.
Он стоит не в середине,
Не в конце, ме с’ет эн сор!
Без сомненья, это вздор;
Но кончается Швейцарья,
И нельзя ж без комментарья!