Непогода и вѣтеръ. Осенняя ночь
Холодна; дождикъ съ вечера льется,
А на улицѣ въ жалкихъ лохмотьяхъ трясется,
Силясь холодъ ночной превозмочь,
Нищеты беззащитная дочь,
Одинокая всѣми забытая,
Горемъ убитая.
Не бросаетъ никто ей участья вокругъ,
Но за ней ходитъ слѣдомъ единственный другъ
Темной ночью и въ вѣтеръ, и въ холодъ,
И повсюду слѣдитъ день-деньской.
Этотъ другъ неотвязчивый — голодъ.
Онъ могучей, костлявой рукой
Свою жертву за горло хватаетъ
И ей мрачно шептать начинаетъ:
„Ждешь чего ты въ безплодной борьбѣ
Съ нищетой безысходною?
Ничего не дождаться тебѣ:
Ты живешь и умрешь ты голодною.“
Стонетъ вѣтеръ. Осенняя ночь холодна;
А подъ крышей въ покоѣ богатомъ
Ночь въ весельи проводитъ счастливецъ безъ сна,
Упоенный виномъ и развратомъ.
Пиръ полночный кишитъ у любимца судьбы;
Онъ безпечно съ друзьями сидитъ у камина.
По его мановенью нѣмые рабы
Льютъ гостямъ ароматныя вина.
Отъ вина развязался языкъ, и летитъ
Среди шутокъ, веселья и спора
Ночь осенняя скоро,
И хозяину съ наглостью льститъ
Лизоблюдъ и домашній обжора.
А она на морозѣ дрожитъ,
Исхудалая, стыдъ потерявшая, блѣдная…
А вѣдь были же дни: эта женщина бѣдная
Знала тоже дѣвическій стыдъ,
Знала счастье и, гордо-прекрасная,
Не краснѣла за каждый свой шагъ.
А теперь тяжела ея доля ужасная;
Эта доля: презрѣнье, безчестія мракъ,
Брань, толчки негодяя развратнаго,
Вѣчный голодъ и вѣчный позоръ…
Пала въ омутъ она — и съ тѣхъ поръ
Ей назадъ не вернуть невозвратнаго…
Пышный городъ великъ и богатъ,
Но среди оживленныхъ жилищъ его
Люди женщину ту наградятъ
Иль проклятьемъ, иль саваномъ нищаго.
На кладбищѣ разроютъ сугробъ,
Прахъ остывшій безмолвно схоронится;
Каждый встрѣчный, нахмуривши лобъ,
Отъ могилы твоей посторонится,
И никѣмъ на сосновый твой гробъ
Ни единой слезинки не сронится…
Спи же ты подъ доской гробовой
Жертва бѣдная міра нечистаго,
И пусть тамъ надъ твоей головой
Этотъ міръ веселится неистово.
А этотъ пресыщенный сибаритъ,
Который на подушкахъ мягкихъ спитъ, —
Вѣдь это онъ въ минуту роковую
Довѣрчивую дѣвушку увлекъ
И вышвырнулъ потомъ ее на мостовую
Къ ногамъ толпы на горе и порокъ.
Позоръ и ложь и клятвопреступленье!
Такихъ людей безъ чести и стыда
Ужель щадитъ общественное мнѣнье?
Но загляните только вы туда,
Въ роскошный домъ.
Хоть никому не ново,
Что для того развратника больного
Ужъ ничего святого въ жизни нѣтъ,
Но шлютъ ему красавицы привѣтъ,
Его рѣчамъ съ волненіемъ внимаютъ,
Вокругъ его толпится рой друзей
И матери счастливцу предлагаютъ
Своихъ прекрасныхъ, чистыхъ дочерей…