Я не сержусь; и хоть сердце мое разорвется, любя,
Другъ мой, погибшій навѣки, я все не сержусь на тебя.
Блещешь ты ярко и пышно въ алмазовъ своихъ красотѣ,
Но лучъ ни единый не свѣтитъ въ сердечной твоей темнотѣ.
Это я знаю давно; я давно тебя видѣлъ во снѣ:
Видѣлъ я сумракъ глубокій въ сердечной твоей глубинѣ,
Видѣлъ, какъ сердце твое и сосала, и грызла змѣя;
Видѣлъ я, сколько страданій въ тебѣ, дорогая, моя.