Долго въ этой жизни темной
Образъ милой мнѣ блисталъ;
Но исчезъ онъ — и, какъ прежде,
Я бродить въ потемкахъ сталъ.
Какъ ребенокъ запѣваетъ
Пѣсню громкую впотьмахъ,
Чтобы ею хоть немного
Разогнать свой дѣтскій страхъ,
Такъ, ребенокъ безразсудный,
Въ темнотѣ пою и я,
Пѣсня, можетъ, незабавна,
Да тоска прошла моя.