Ахъ, какъ медлительно ползетъ
Ужасная улитка — время!
А я недвижно здѣсь лежу,
Влача болѣзни тяжкой бремя.
Ни солнца, ни надежды лучъ
Не проскользнетъ въ мое жилище;
Я знаю: мрачный мой пріютъ
Замѣнитъ мнѣ одно кладбище.
Быть-можетъ, я давно ужъ мертвъ,
И лишь мечты воображенья,
Ночные призраки одни,
Творятъ въ мозгу свое броженье.
Не духи-ль это древнихъ лѣтъ
Въ лучахъ языческаго свѣта?
И мѣстомъ сборища теперь
Имъ черепъ мертваго поэта.
И страшно сладкую игру,
Безумный пиръ ночной ватаги.
Поэта мертвая рука
Передаетъ потомъ бумагѣ.