Ахъ, опять всё тѣ же глазки,
Что такъ нѣжно улыбались,
И опять всё тѣ же губки,
Что такъ сладко цѣловались,
Этотъ голосъ, мнѣ когда-то
Дорогой, — не измѣнился;
Только самъ уже не тотъ я,
Измѣнённымъ воротился.
Вновь меня объемлютъ страстно
Блѣдно-розовыя руки,
Но лежу у ней на сердцѣ,
Полонъ холода и скуки.