Сторожъ вкругъ дома господскаго ходитъ,
Злобно зѣваетъ и въ доску колотитъ.
Мракомъ задёрнуты небо и даль,
Вѣтеръ осенній наводитъ печаль;
По небу тучи угрюмые гонитъ,
По полю листья — и жалобно стонетъ…
Баринъ, проснувшись, съ постели вскочилъ,
Въ туфли обулся и въ рогъ затрубилъ…
Вздрогнули сонные Ваньки и Гришки,
Вздрогнули всѣ — до грудного мальчишки.
Вотъ, при дрожащемъ огнѣ фонарей,
Движутся длинные тѣни псарей.
Крикъ, суматоха!.. ключи зазвенѣли,
Ржавые петли уныло запѣли;
Съ громомъ выводятъ, поятъ лошадей…
Время не терпитъ — сѣдлай поскорѣй!
Въ синих венгеркахъ на заячьихъ лапкахъ,
Въ остроконечныхъ, неслыханныхъ шапкахъ
Слуги толпой подъѣзжаютъ къ крыльцу.
Любо глядѣть — молодецъ къ молодцу!..
Хоть и худеньки у многихъ подошвы —
Да въ сюртукахъ за то жолтые прошвы,
Хоть съ толокна животы подвело —
Да въ позументахъ подъ каждымъ сѣдло;
Конь — заглядѣнье, собачекъ двѣ своры,
Поясъ черкесскій, арапникъ и шпоры…
Вотъ и помѣщикъ. Долой картузы!..
Молча онъ крутитъ сѣдые усы,
Грозенъ осанкой и пышенъ нарядомъ,
Молча поводитъ властительнымъ взглядомъ,
Слушаетъ важно обычный докладъ:
«Змѣйка издохла, въ забойкѣ Набатъ,
Соколъ сбѣсился, Хандра захромала…»
Гладитъ, нагнувшись, любимца-Нахала,
И, сладострастно волнуясь, Нахалъ
На спину лёгъ и хвостомъ завилялъ…