Первый голос
«Но расскажи мне! — слышно вновь, —
Ответь подробней мне,
Затем так движется корабль?
Что скрыто в глубине?
Второй голос
Как пред своим владыкой раб
И океан смирён;
Его горящий круглый глаз
На Месяц устремлён.
И если знает он свой путь,
То это Месяц правит им;
Смотри, мой брат, как нежен взгляд
Взгляд Месяца над ним.
Первый голос
Но как в безветрии корабль
Идет, заворожён?
Второй голос
Раздался воздух впереди,
Сомкнулся сзади он.
Летим, мой брат, скорей летим!
Мы запоздали так:
Пока корабль идет вперёд,
Пробудится Моряк. —
Проснулся я; и мы плывём
В безветренных водах:
Кругом столпились мертвецы,
И Месяц в облаках.
Стоят на палубе они,
Уставя на меня
Глаза стеклянные, где луч
Небесного огня.
С проклятьем умерли они,
Проклятье в их глазах.
Я глаз не в силах отвести,
Ни изойти в слезах.
И чары кончились: опять
Взглянул я в зелень вод,
И хоть не видел ничего,
Но все глядел вперёд.
Как путник, что идёт в глуши
С тревогой и тоской
И закружился, но назад
На путь не взглянет свой
И чувствует, что позади
Ужасный дух ночной.
Но скоро ветер на меня,
Чуть ощутим, подул:
Его неслышный, тихий шаг
Воды не колыхнул.
Он освежил моё лицо,
Как ветр весны, маня
И, проникая ужас мой,
Он утешал меня.
Так быстро, быстро шёл корабль,
Легко идти ему;
И нежно, нежно веял ветр, —
Мне веял одному.
О, дивный сон! Ужели я
Родимый вижу дом?
И этот холм и храм на нём?
И я в краю родном?
К заливу нашему корабль
Свой направляет путь —
О, дай проснуться мне, Господь,
Иль дай навек заснуть!
В родном заливе воды спят,
Они, как лёд, ровны,
На них видны лучи луны
И тени от луны.
Немым сиянием луны
Озарены вокруг
Скала и церковь на скале,
И флюгерный петух.
И призраки встают толпой,
Средь белых вод красны,
Те, кто казались мне сейчас
Тенями от луны.
В одеждах красных, точно кровь,
Они подходят к нам:
И я на палубу взглянул —
Господь! Что было там!
Лежал, как прежде, каждый труп,
Ужасен, недвижим!
Но был над каждым в головах
Крылатый серафим.
Хор ангелов манил рукой
И посылал привет,
Как бы сигнальные огни,
Одеянные в свет.
Хор ангелов манил рукой,
Ни звука в тишине,
Но и безмолвие поёт,
Как музыка во мне.
Вдруг я услышал вёсел плеск
И кормщика свисток;
Невольно обернулся я
И увидал челнок.
Там кормщик и дитя его,
Они плывут за мной:
Господь! Пред радостью такой
Ничто и мёртвых строй.
Отшельника мне слышен зов
Ведь в лодке — третьим он!
Поёт он громко славный гимн,
Что им в лесу сложён.
Я знаю, может смыть с души
Кровь Альбатроса он.