ВСТУПЛЕНІЕ.
1.
Какъ рыцарь, клятву я сдержу и какъ христіанинъ,
Пока сражаюсь я въ землѣ невѣрныхъ сарацинъ,
Молю тебя, краса моя, меня не забывай,
И пусть Господь поможетъ мнѣ въ родной вернуться край! —
Но вотъ румяною зарей зардѣлись небеса,
Проснулся благородный графъ и съ ложа поднялся.
Лицо свое онъ освѣжилъ студеною водой;
Предъ нимъ почтительно стоялъ его вассалъ сѣдой.
Надѣты рыцарскій уборъ, съ опушкой епанча,
Сіяютъ золотомъ шеломъ и рукоять меча.
И обращаясь къ старику, тутъ графъ ему сказалъ:
— Тебѣ я вѣрю, какъ себѣ, мой доблестный вассалъ!
Семь лѣтъ въ отсутствіи моемъ ты властвуй и суди,
И честь графини для меня ты свято соблюди.
Семь лѣтъ пробуду я вдали, и смѣло поручу
Все дорогое я тебѣ и твоему мечу.—
Но тотъ отвѣтилъ напрямикъ:—Труднѣе чѣмъ страну,
Отъ нападенія беречь и охранять жену.
На вѣрность брошенной жены, по мнѣ, надежды нѣтъ:
Я за семь дней не поручусь, не то что за семь лѣтъ!—
И, опечалясь, отошелъ отъ старца господинъ.
Но былъ тутъ рыцарь молодой, О’Фланагана сынъ;
Его увидѣлъ добрый графъ и сразу просвѣтлѣлъ:
— Ты юнъ годами, знаю я, но вѣренъ ты и смѣлъ.
Пока сражаюсь я въ землѣ невѣрныхъ сарацинъ,
Будь предводителемъ моихъ воинственныхъ дружинъ.
Графини вѣрность охраняй, дай клятвенный обѣтъ,
Что будешь ты блюсти ее семь долгихъ, долгихъ лѣтъ. —
Былъ вѣренъ рыцарь молодой, тверда его рука,
Но слишкомъ юности пора безпечна и пылка;
И молвилъ онъ:—Спокоенъ будь, мой благородный графъ,
Никто нарушить не дерзнетъ твоихъ священныхъ правъ.
Да будетъ-же къ святой землѣ твой путь благословенъ!
Я дамъ отпоръ твоимъ врагамъ и сберегу твой ленъ.
Твоя графиня сохранитъ супружескій обѣтъ,
Будь ты въ отсутствіи не семь, а цѣлыхъ двадцать лѣтъ! —
Развеселился добрый графъ, разгладилось чело,
И снова стало на душѣ и ясно, и свѣтло.
Въ далекій путь пустился онъ; на быстромъ кораблѣ,
Безъ свиты, онъ, какъ пилигриммъ, отплылъ къ Святой Землѣ.
2.
Очнулся графъ, и видитъ онъ знакомыя мѣста:
Вотъ башня старая и ровъ подъемнаго моста.
И воды свѣтлыя рѣки, и мельница, и лугъ…
Онъ озирается, дрожа отъ радости, вокругъ.
Изъ трубъ клубится синій дымъ, вездѣ горятъ огни:
Настали радостные дни, рождественскіе дни.
И графъ на посохъ оперся и двинулся впередъ.
На старой мельницѣ никто его не узнаетъ.
— Скажи, хозяинъ, нѣтъ у васъ какихъ-либо вѣстей?
И есть-ли въ замкѣ празднество и много-ль тамъ гостей? —
— Какія вѣсти! Знаютъ всѣ—отъ князя до пажа,
Супруга новаго беретъ графиня госпожа.
Скончался благородный графъ, миръ памяти его!
Онъ господиномъ добрымъ былъ для края своего.
Я самъ, по милости его, здѣсь мельницу завелъ,
И вотъ, какъ только получу уплату за помолъ,
За упокой души его, въ придачу къ стихарю,
Я причту нашему еще на рясу подарю.—
И въ гору путникъ поднялся. Измученъ и усталъ,
У входа въ замокъ родовой онъ съ трепетомъ стоялъ.
— Пошли мнѣ силы, Боже мой! Въ очахъ и въ сердцѣ—мракъ.
Не допусти, что-бъ былъ свершенъ грѣховный этотъ бракъ! —
Онъ постучался у дверей. Былъ робокъ этотъ стукъ,
Едва не выпалъ молотокъ изъ ослабѣвшихъ рукъ.
— Скажи графинѣ: у воротъ—усталый пилигриммъ,
Изъ Палестины онъ идетъ, усталостью томимъ.
Когда отверженнымъ уйдетъ отъ этой онъ двери,
Не видѣть болѣе ему сіянія зари.
И если былъ ея супругъ графинею любимъ,
Пріютъ радушный у нея да встрѣтитъ пилигриммъ!—
Передъ графинею предсталъ съ докладомъ кастелянъ:
— О, госпожа, пришелъ сюда изъ чужедальнихъ странъ,
Изъ Палестины пилигриммъ,—и пріютить его
Во имя графа проситъ онъ, супруга твоего!—
И взволновали сердце ей завѣтныя слова,
— Пускай раздѣлитъ съ нами онъ веселье Рождества,
А такъ какъ имя онъ назвалъ супруга моего—
Въ теченьи года замокъ мой да пріютитъ его!—
3.
А былъ когда то для него
Отраденъ Божій міръ!
„Какъ ты, съ безоблачнымъ челомъ,
Вотъ такъ-же—юнъ и смѣлъ,
За пышно убраннымъ столомъ
Когда то онъ сидѣлъ.
„Въ нарядъ вѣнчальный убрана,
Сидѣла рядомъ съ нимъ
Его красавица жена;
Какъ ты, онъ былъ любимъ.
„Но шли года. Посеребрилъ
Густыя кудри снѣгъ,
И для того, кто полонъ силъ—
Покинутъ онъ навѣкъ.
„Утратилъ онъ родимый кровъ,
Богатство и почетъ:
Печальный гость чужихъ пировъ—
О скорби онъ поетъ!“
Графиня тронута была. Скатилася, дрожа,
Съ густыхъ рѣсницъ ея слеза,—и, подозвавъ пажа,
Велѣла гостю отнести немедленно она
Тяжелый кубокъ золотой янтарнаго вина.
И принялъ благородный графъ душистое вино
И въ кубокъ перстень дорогой онъ опустилъ на дно,
Тотъ самый перстень золотой, залогъ священныхъ узъ.
Которымъ ею былъ скрѣпленъ когда то ихъ союзъ.
И молвилъ благородный графъ стоявшему пажу:
— Твою услугу, можетъ быть, я щедро награжу,
Исполни то, что я скажу: къ графинѣ ты ступай
И съ кубкомъ этимъ мой привѣтъ и перстень передай. —
И пажъ приблизился къ столу, колѣна преклоня.
— О, госпожа! Достойный гость тебѣ черезъ меня
Вотъ съ этимъ кубкомъ золотымъ шлетъ перстень и привѣтъ
И счастья молитъ онъ тебѣ на много, много лѣтъ!
Графиня съ трепетомъ взяла знакомое кольцо,
И побѣлѣло, словно снѣгъ, прекрасное лицо,
И замеръ вопль въ ея устахъ, рыданьемъ заглушенъ:
— Кольцо супруга моего! Онъ живъ! Вернулся онъ!
И слезы градомъ полились. (Чѣмъ вызваны онѣ?—
Объ этомъ знаютъ, можетъ быть, красавицы однѣ).
Но къ графу кинулась она, Творца благодаря,
Не допустившаго ее солгать у алтаря.
Пусть не винитъ ее супругъ ея и господинъ:
Она ждала его семь лѣтъ, семь лѣтъ и день одинъ!
Она хранила свой обѣтъ, но въ эту полночь срокъ,
Когда-то графомъ для нея назначенный, истекъ,
Тутъ подошелъ О'Фланаганъ и на колѣна палъ,
— Нарушилъ клятвенный обѣтъ невѣрный твой вассалъ,
Возьми-же, благородный графъ, мой закаленный мечъ,
И голова моя пускай падетъ сейчасъ-же съ плечъ!—
Но графъ отвѣтилъ:—Поумнѣлъ твой старый господинъ,
Пробывъ отъ родины вдали семь лѣтъ и день одинъ,
Невѣстой стала дочь моя; красавицей въ краю
Она слыветъ,—и въ жены я тебѣ ее даю!
Двѣ свадьбы празднуемъ заразъ: женѣ—супругъ сѣдой,
А юной дочери ея—красавецъ молодой.
Хвала—сдержавшей свой обѣтъ и преданной женѣ,
Хвала тебѣ, мой кастелянъ, открывшій двери мнѣ:
Вѣдь, запоздай сегодня я всего на часъ одинъ—
Утратилъ бы права свои твой старый господинъ!—
И ликовало все кругомъ, и въ праздникъ Рождества,
На мѣсто брака одного—ихъ праздновалось два!
Блѣднѣютъ свѣчи, камелекъ пылающій погасъ,
О стародавнихъ, чудныхъ дняхъ кончается разсказъ…
Глядитъ въ окно святая ночь, морозна и свѣтла:
Зарѣ грядущаго привѣтъ, минувшему, хвала!