О, тѣло женское есть пѣснь
Въ альбомъ міротворенья!
Самъ Зевсъ туда ее вписалъ
Въ порывѣ вдохновенья.
И вдохновенный тотъ порывъ
Увѣнчанъ былъ удачей;
Зевсъ какъ художникъ совладалъ
Съ труднѣйшею задачей!
Да, тѣло женское есть пѣснь —
Высокая пѣснь пѣсней;
Упругихъ членовъ — пѣсни строфъ —
Что́ можетъ быть прелестнѣй?
А шея? Сколько мыслей въ ней,
И какъ построенъ ловко
На ней поэмы главный смыслъ —
Кудрявая головка!
Какъ остроумія полны
Бутоны груди чудной!
Какъ много дивной красоты
Въ цезурѣ междугрудной!
Округлость лядвей — знакъ, что ты,
Зевесъ, творишь пластично;
И скобки съ фиговымъ листомъ
Придуманы отлично.
Твоя поэма не абстрактъ,
Въ ней плоть и кровь играютъ,
И губки, какъ двѣ риѳмы, въ тактъ
Смѣются и лобзаютъ.
Во всемъ поэзія видна,
Въ движеніяхъ — блаженство!
И на челѣ ея лежитъ
Печать всесовершенства…
Склоняюсь въ прахъ передъ твоей
Поэмой неземною!
Мы — жалкіе писаки, Зевсъ,
Въ сравненіи съ тобою.
И погружаюсь я вполнѣ
Въ твое произведенье:
Учу его, и день и ночь
Отдалъ на изученье…
Да, день и ночь учу его
И принялъ много му́ки:
Изсохли ноги у меня
Въ избыткѣ сей науки.