На лобъ твой, Мейерберъ, лавровые листы
Спустились черезчуръ ужъ низко; долженъ ты
Откинуть ихъ на мигъ и незакрытымъ ухомъ
Услышать лепетъ мой. О, да, смущенный духомъ,
Лишь лепетать передъ тобой
Могу, о мужъ великій мой,
Ты, чей высокій, чудный геній
Даетъ намъ столько наслажденій,
Чья слава громкая есть плодъ
Искусныхъ и большихъ работъ,
А не случайность лишь простая,
Не даръ, который, самъ не зная
Откуда, безъ труда, во снѣ,
Иной вдругъ ощутитъ на днѣ
Своей души — ну, взять Россини
Или Моцарта, напримѣръ.
Нѣтъ, дорогой нашъ Мейерберъ,
Маэстро славный нашъ въ Берлинѣ,
Ничѣмъ не одолженъ судьбѣ
Онъ создалъ славу самъ себѣ
Посредствомъ воли непреклонной
И мысли, съ знаньемъ сопряженной,
И политическихъ машинъ,
И самыхъ тонкихъ паутинъ;
И государь, его протекторъ
Титуломъ «генералъ-директоръ,
Всей музыки» его снабдилъ
И вмѣстѣ съ этимъ надѣлилъ
Большою властью…