Так-то, друг мой, в дилижансе,
Вместе с музой молодой
Отпускал я эти стансы
По дороге столбовой.
Но зато, когда карета
Вдруг сменилась для поэта
На урода-тарантас —
С той минуты стал я пас.
Не с упрямыми стихами,
Нужно было как-нибудь
Совладать ему с толчками;
И хотя в далекий путь
Много кой-чего в запасе
Вдохновенье увезло,
Но в проклятом тарантасе
Так поэта растрясло;
В этом бешеном рыдване
Так измучило его,
Что в душевном чемодане
Не осталось ничего.
А уж даме и подавно
Ехать было с ним не вмочь;
Из рыдвана преисправно
Муза выскочила прочь,
И в слезах, в пылу капризов,
Говорить мне начала:
“Признаюсь таких сюрпризов
И во сне я не ждала!
Всем о русском тарантасе
Расскажу я на Парнасе!”
Гнева женского полна,
Мне прибавила она;
Отошла, не вняв ответа,
Скрылась в бездне облаков —
И оставила поэта
Без мечты и без боков.