Ночью в окнах монастырских
Путник видит освещенье
Очень яркое: сошлись
На молитву привиденья.
Мрачно шествие. Идут
Тени мертвых урсулинок.
Видны лица молодые
Из-под белых капуцинок.
И зловеще, словно кровь,
В их руках мерцают свечи,
И звучат под сводом странно
Стоны тихие и речи.
Урсулинки входят в храм,
Ряд скамеек занимают
Деревянных, и на хорах
Петь молитвы начинают.
Их напев — вполне церковный,
Но в словах безумье ясно:
Это души бедных грешниц,
В рай стучащихся напрасно!
«Обручили нас Христу,
Но, узнав страстей тревогу,
То́ мы кесарю дарили,
Что отдать должны бы богу.
Как прельстителен мундир!
А усы-то завитые!
Но соблазн неодолимый —
Эполеты золотые!
На высокое чело,
То, что тернии язвили.
Мы наставили рога,
Иисусу изменили!
И оплакал Иисус
Душ погибших заблужденье.
«Будьте прокляты! — сказал он: —
Не дождетесь искупленья!»
Из могил поднявшись в ночь
За измену чистой вере,
Здесь мы бродим в наказанье —
la
Ах, в могиле хорошо;
Но в небесной теплой сфере
Отдохнуть еще отрадней —
la
О, прости нас, Иисус,
И, открыв пред нами двери
Рая теплого, впусти нас —
la»
Так поет толпа теней,
И давно умерший кистер
Пробегает на органе
Быстро клавишей регистер.