И какъ же сномъ все это не назвать?
Не правда ль, сӭръ, какъ это сходно съ бредомъ?
Отецъ мой умеръ и оставилъ мать
Работой трудной хлѣбъ свой добывать;
А я, межь тѣмъ, съ моимъ братишкомъ Недомъ
Все продолжала между крышъ расти.
По цѣлымъ днямъ, бывало, въ заперти,
Сидѣли мы на чердакѣ, покуда
Слонялась мать по людямъ; если жь намъ
Порой случалось выползать оттуда
На улицу, мы съ изумленьемъ тамъ
4Глазѣли на толпы народа.
Мнѣ было шесть, а Неду лишь три года,
И была мы тщедушны, въ чемъ душа.
И какъ-то разъ, лишь мать ушла изъ дому,
Головкой Недъ припалъ ко мнѣ, дыша
Такъ тяжело, и скоро впалъ въ истому.
Я думала сначала что онъ спитъ;
Но я гляжу: не шевелятся члены,
И на меня такъ странно онъ гладитъ!
И я, при видѣ странной перемѣны,
Трясу его, зову, трясу опять;
Онъ все молчитъ, а самъ глядитъ такъ дико.
Тутъ испугавшись стала я кричать
И призывать къ себѣ на помощь мать;
Но моего никто не слышалъ крика.
И сѣла я близь брата моего
И гладила по головѣ его,
Пока струился тусклый свѣтъ сквозь стекла
Ему въ лицо въ которомъ жизнь ужь блекла.
И плакала; когда же мать пришла,
Она взглянувъ на Неда обмерла
Отъ ужаса и громко зарыдала,
И на колѣни ставъ молиться стала,
4И, плача, говоритъ:
«Скончался братъ твой!» и съ печальнымъ взглядомъ
Кладетъ его въ постель съ моею рядомъ.
А я все думала что братъ мой спитъ,
И за руку брала его безъ страха,
Хотя онъ сталъ ужь блѣденъ какъ рубаха.
И дать тогда какъ сдѣлалось темно,
И круглый ммсяцъ, глянувъ къ намъ въ окно,
Мнѣ освѣтилъ постель гдѣ былъ малютка,
Холодный, бѣлый, словно полотно, —
Вдругъ сдѣлалось такъ жалко мнѣ, и жутко.