Я знал их смех, улыбки, пенье,
Я видел близость их конца,
Но, слыша стоны и хрипенье,
Хранил спокойствие лица.
За гробовою колесницей,
Скорбя, до кладбища я шел,
А возвратясь — к чему таиться? —
Садился за накрытый стол.
Зато теперь воспоминанье
Зовет ко мне былых подруг.
Какое пылкое желанье
В моей душе возникло вдруг!
Рыданья Юлии, все милой,
Звенят на сердце горячей.
С какою страстной, дикой силой
Я день и ночь взываю к ней!
И часто смертное цветенье
Приходит в бред, и слышу я,
Как неземное утоленье
Пьет с губ умерших страсть моя.
О, милый призрак! Обними же,
Вот так, все крепче! Пусть твой рот
К моим губам прижмется ближе
И горечь смертную убьет!