Снова я въ сказочномъ старомъ лѣсу:
Липы осыпаны цвѣтомъ;
Мѣсяцъ, чаруя мнѣ душу, глядитъ
Съ неба таинственнымъ свѣтомъ.
Лѣсомъ иду я. Изъ чащи вѣтвей
Слышатся чудные звуки:
Это поетъ соловей про любовь
И про любовныя муки.
Муки любовной та пѣсня полна:
Слышны и смѣхъ въ ней, и слезы,
Темная радость и свѣтлая грусть…
Встали забытыя грезы.
Дальше иду я. Поляна въ лѣсу;
Замокъ стоитъ на полянѣ.
Старыя круглыя башни его
Спятъ въ серебристомъ туманѣ.
Заперты окна; унынье и мракъ,
И гробовое молчанье…
Словно безмолвная смерть обошла
Это заглохшее зданье.
Сфинксъ, и роскошенъ и страшенъ, лежалъ
Въ мѣстѣ, гдѣ вымерли люди:
Львиныя лапы, спина; а лицо
Женское, женскія груди.
Дивная женщина! Въ бѣлыхъ очахъ
Дико свѣтилось желанье;
Страстной улыбкой нѣмыя уста
Страстное звали лобзанье.
Сладостно пѣлъ и рыдалъ соловей…
И, вожделѣньемъ волнуемъ,
Весь задрожалъ я — и къ бѣлымъ устамъ
Жаркимъ прильнулъ поцалуемъ.
Камень холодный вдругъ началъ дышать…
Груди со стономъ вздымались;
Жадно огнемъ поцалуевъ моихъ
Губы, дрожа, упивались.
Душу мнѣ выпить хотѣла она,
Въ нѣгѣ и млѣя и тая…
Вотъ замерла — и меня обняла,
Когти мнѣ въ тѣло вонзая.
Сладкая мука! блаженная боль!
Нѣга и скорбь безъ предѣла!
Райскимъ блаженствомъ поитъ поцалуй;
Когти терзаютъ мнѣ тѣло.
«Эту загадку, о Сфинксъ! о Любовь!»
Пѣлъ соловей: «разрѣши ты…
Какъ въ тебѣ счастье и смертная скорбь,
Горе и радости слиты?»
«Сфинксъ! надъ разгадкою тайны твоей
Мучусь я многія лѣта.
Или загадкою будетъ она
И до скончанія свѣта?»