И такъ ярко пылали ланиты ея,
5Что я думаю — даже въ корону
Ей ударился ромъ. Я съ участьемъ внималъ
5Ея рѣчи тоскливому тону:
«Я стара становлюсь. Родилась я въ тотъ день,
5Какъ основанъ былъ Гамбургъ. Царицей
Всѣхъ нѣмецкихъ селёдокъ была моя мать;
5Устье Эльбы ей было столицей.
«И родитель мой былъ благородный монархъ:
5Карлъ-Великій его называли;
Даже Фридрихъ-Великій, пруссаковъ кормъ,
5Съ нимъ въ величьи сравнится едва-ли.
«Тронный стулъ, на которомъ монархъ возсѣдалъ
5Въ день вѣнчанія, такъ и остался
Въ древнемъ Ахенѣ; стулъ же монарха ночной
5Моей матери послѣ достался.
«И въ наслѣдство его мнѣ оставила мать.
5Это мебель — простая снаружи:
Но пусть Ротшильдъ всѣ деньги свои мнѣ отдастъ —
5Не продажъ его, будь онъ и хуже.
«Видишь тамъ это старое кресло въ углу:
5Ужь коснулось его разрушенье —
И на спинкѣ ободрана кожа, и моль
5Источила подушки сидѣнья.
«Но ты всё же къ нему подойди; подними
5Съ этихъ царственныхъ креселъ подушку:
И отверзтіе круглое узришь ты тамъ —
5А подъ нимъ небольшую кадушку.
«То волшебная кадка: да явитъ она
5Изумлённому взору поэта
Тѣ бродящія силы, въ которыхъ лежитъ
5Сокровенная будущность эта.
«Эта будущность милой отчизны твоей,
5Что волнуется тамъ, какъ фантазіи;
Но смотри, не пугайся, когда вдругъ начнутъ
5Подыматься оттуда міазмы.»
Такъ съ улыбкою странной сказала она;
5Но ни крошечки я не боялся,
А, напротивъ, въ отверзтіе страшное я
5Заглянуть хорошенько старался.
Что я видѣлъ, конечно, ужь я не скажу
5И не стану описывать тоже:
Я далъ клятву молчать на словахъ и въ письмѣ;
5Только что я тамъ вынюхалъ — Боже!
Тошно вспомнить мнѣ даже теперь объ одной
5Лишь прелюдіи къ вони; такъ густы
Тѣ міазмы: ихъ запахъ былъ — крѣпкій букетъ
5Прѣлой кожи и тухлой капусты.
Настоящій же запахъ — о, Господи! — былъ
5Удушающій, архивонючій:
Точно тридцать шесть разъ я совсѣмъ съ головой
5Погружался въ навозныя кучи.
Въ комитетѣ народнаго здравья Сен-Жюстъ
5Говорилъ, что болѣзни великой
Благовоннымъ лекарствомъ нельзя излечить,
5Напримѣръ: лихорадку — гвоздикой.
Но ужь это и вынести, просто, нельзя!
5Эта будущность такъ завоняла,
Что мой носъ былъ сконфуженъ: такого создать
5Никогда онъ не могъ идеала.
Я сознанье терялъ; хорошо ещё то,
5Что богиня меня поддержала,
И потомъ мою голову къ груди своей
5Она съ тихою лаской прижала.
Ея очи блестятъ, ея щёки горятъ…
5Обнимала она моё тѣло
Такъ вакхически-страстно и вдругъ надо мной
5Она въ дикомъ экстазѣ запѣла:
«Жилъ-былъ въ Ѳулѣ король; кубокъ былъ у него;
5Въ нёмъ топилъ онъ заботы и горе;
Какъ осушитъ его — такъ бывало ему
5По-колѣно глубокое море.
«Сочиняетъ нелѣпости страшныя онъ
5Въ состояньи восторженномъ этомъ:
Даже былъ бы способенъ онъ вызвать тебя
5Въ свою Ѳулу — строжайшимъ декретомъ.
«Но, дитя, ты на сѣверъ, смотри, по ходи,
5Хоть король тамъ и очень весёлый:
Отъ жандармовъ его ты подальше держись,
5Да и всей исторической школы.
«Оставайся-ко въ Гамбургѣ, вмѣстѣ со мной:
5Я люблю тебя, милый мой. Будемъ
Свѣжихъ устрицъ глотать, да винцо попивать
5И о тёмномъ грядущемъ забудемъ.
«Закрывай это кресло. И чортъ знаетъ чѣмъ
5Мы блаженство своё отравляемъ!
Я люблю тебя — не былъ нѣмецкій поэтъ
5Такъ ни кѣмъ, никогда обожаемъ.
«Я лобзаю тебя — и твой геній теперь
5Вдохновляетъ меня безъ сомнѣнья,
Ибо трепетъ таинственный въ сердце проникъ,
5Овладѣло душой упоенье.
«И на улицахъ будто свѣтлѣй, веселѣй —
5Тамъ патрули не ходятъ дозоромъ;
Но подъ шумную музыку пляшутъ, поютъ
5Они пѣсни весёлыя хоромъ.
«Скачутъ всадники мимо на борзыхъ коняхъ,
5Каждый факеломъ бѣшено машетъ,
И, спрыгнувши съ коней, при мерцаньи огней
5Дико свищутъ, и скачутъ, и пляшутъ.
«Вотъ идётъ благомудрый, высокій сенатъ;
5Старшины выступаютъ рядами,
Бургомистръ уже крякнулъ, главами повелъ —
5Хочетъ рѣчь онъ держать передъ нами.
«Дипломаты въ блестящихъ мундирахъ идутъ
5И становятся съ-лѣва и съ-права —
Поздравляютъ отъ имени смежныхъ державъ
5Съ «сохраненіемъ личнаго права».
«Отъ лица духовенства раввинъ и пасторъ
5Намъ хвалебную рѣчь произносятъ,
Но, увы! даже въ этотъ торжественный мигъ
5Свои ножницы цензоръ приноситъ.
«Зазвенѣли въ рукахъ его ножницы; вдругъ
5На тебя онъ накинулся рьяно:
Рѣзалъ сердце — и лучшею кровью твоей
5Обливалась глубокая рана.»